Чтение онлайн

Она выбежала из комнаты, понимая, что в присутствии ужасного зеркала не сможет сосредоточиться. На середине лестницы тетушка услышала какие-то звуки в спальне Флоры. Она открыла дверь и заглянула внутрь.

Флора через голову стягивала с себя платье. Платье промокло до нитки. Нижняя юбка и чулки находились не в лучшем состоянии. Туфли валялись на полу, совершенно испорченные дождевой водой.

Флора посмотрела на тетушку со смешанным выражением вины, смущения и твердости.

— Все хорошо, все хорошо! — крикнула она.

Вероятно, она торопилась ответить на некий невысказанный тетушкой вопрос. Тетушка, однако, только воскликнула:

— Ах, девочка моя! Где ты была? Что заставило тебя выйти на улицу в такую погоду?

— Я… я пошла купить нитки для вышивания.

Наверное, на лице тетушки было написано такое изумление, что Флора добавила:

— Я решила, что дождь скоро кончится.

— Что ж, девочка моя, ты поступила неразумно, но как ты, должно быть, напугана! Почему ты плакала?

— Плакала? Нет! Вы ошибаетесь, тетушка. Я не плакала. Это все дождь.

— Но ведь ты… — Тетушка Грейстил остановилась. Она хотела сказать: «Ты ведь и сейчас плачешь», но Флора замотала головой и отвернулась. Девушка зачем-то скрутила шаль в узел, а тетушка не додумалась сказать ей, что если бы Флора накинула шаль на плечи, она бы не вымокла так сильно. Девушка достала из шали бутылочку, наполовину наполненную жидкостью янтарного цвета, открыла шкафчик и поставила бутылочку внутрь.

— Флора! Случилось нечто ужасное! Даже не знаю, как сказать тебе, но там… там зеркало…

— Знаю, — отвечала Флора. — Это мое зеркало.

— Твое? — Тетушка совсем смешалась. Несколько мгновений она размышляла, затем не нашла ничего лучшего, чем спросить: — Где ты его купила?

— Точно не помню. Его только что доставили.

— Кто же будет доставлять зеркало в такую грозу? Даже если и найдется подобный глупец, разве не должен он сначала постучаться в дом?

На этот весьма разумный вопрос Флора не ответила.

Тетушка Грейстил, однако, вполне успокоилась. Она так обессилела от грозы и волнений по поводу загадочного зеркала, что не стала расспрашивать дальше. Узнав, ОТКУДА взялось зеркало, тетушка решила просто выкинуть из головы назойливый вопрос — КАК оно попало в дом? Гораздо больше ее заботило, не схватила ли племянница простуду и как бы поскорее переодеть ее, отвести к огню и накормить чем-нибудь горячим.

Когда они спустились в гостиную, тетушка Грейстил заметила:

— Смотри! Гроза почти закончилась. Она словно вернулась в сторону моря, откуда пришла. Как странно! Наверное, твои шелковые нитки намокли и испортились.

— Нитки? — переспросила Флора. — Ах, нитки. Я не дошла до лавки. Вы были правы, тетушка, это так глупо!

— Мы сходим туда и купим все, что тебе нужно. Бедные торговцы на рынке! Дождь наверняка испортил весь их товар. Бонифация приготовит тебе жидкую овсянку. Не помню, говорила я, чтобы она взяла свежее молоко?

— Не знаю, тетя.

— Нужно сходить и напомнить ей.

— Я схожу, тетя, — сказала Флора, пытаясь встать.

Но тетушка Грейстил не позволила ей подняться. Флора непременно должна остаться у огня, а ноги положить на скамеечку.

Небо просветлело. По пути на кухню тетушка остановилась, чтобы еще раз осмотреть зеркало. Богато украшенная рама. Такие зеркала изготавливали на острове Мурано в Венецианской лагуне.

— Странно, что ты выбрала это зеркало, Флора. Столько завитков и прочих украшений! Обычно тебе нравятся более простые вещи.

Флора вздохнула и заметила, что в Италии научилась ценить роскошные и изысканные предметы.

— Сколько оно стоит? — спросила тетушка. — Наверное, дорогое.

— Нет, совсем не дорогое.

— Что ж, и то хорошо.

Тетушка Грейстил начала спускаться на кухню. Она радовалось, что все тревоги позади. Однако она ошибалась.

На кухне вместе с Бонифацией и Миничелло находились двое мужчин, которых тетушка раньше в доме не видела. Бонифация еще не начинала варить Флоре кашу. Она даже не вынула крупу и молоко из буфета.

Когда тетушка вошла, Бонифация схватила ее за руку и что-то возбужденно затараторила на своем наречии. Служанка говорила о грозе — это было очевидно — она называла грозу злом, но больше тетушка ничего не поняла. К ее удивлению, на помощь пришел Миничелло. На невозможном английском он вымолвил:

— Английский чародей сделать это. Английский чародей сделать tempesta [163] .

— Простите, что?

Постоянно перебиваемый Бонифацией и другими мужчинами, Миничелло поведал тетушке Грейстил, что во время грозы многие видели в небе просвет. И то, что они увидели в просвете, испугало их — наверху сияли звезды, а не дневная лазурь. Гроза была вызвана не естественными природными причинами: ее сотворил Стрендж, чтобы скрыть приближение Башни Тьмы.

Новость быстро распространилась по городу и очень напугала горожан. До нынешнего дня Башня была ужасом Венеции, каковое местоположение — по крайней мере для падуанцев — выглядело вполне естественным для любого ужаса. Теперь стало ясно, что Стренджа в Венеции держит собственная воля, а не колдовство. Теперь любой город в Италии, да и любой город вообще мог ожидать появления Вечной Тьмы. Все это было ужасно, но для тетушки Грейстил ужасно вдвойне. Ко всем ее страхам относительно Стренджа добавлялось неприятное чувство, что Флора ей солгала. Тетушка спорила с собой, была ли эта ложь следствием колдовства, или симпатия к Стренджу ослабила моральные принципы Флоры. Оставалось гадать, какая из причин хуже.

Она написала в Венецию брату, умоляя его приехать. Тетушка решила пока ничего не говорить Флоре. Она внимательно следила за племянницей. Девушка, казалось, вела себя как обычно, однако тетушка замечала в ее поведении следы раскаяния.

На следующий день к обеду — письмо тетушки еще не успели доставить в Венецию — доктор Грейстил вместе с Фрэнком прибыли в Падую. В Венеции знали, что Стрендж покидал Кампо Санта-Мария Дзобениго. Многие видели, как Башня Тьмы движется по морю. Колонна трепетала и изгибалась, а огненные спирали вырывались наружу. Как Стрендж пересек море — на лодке или с помощью колдовства — осталось неизвестным. Гроза, которую он устроил, чтобы скрыть свое появление, началась в девяти милях от Падуи — в Стра.

— Ах, Луиза, — восклицал доктор Грейстил, — где теперь наши дружеские беседы? Ныне все избегают Стренджа. От Местре до Стра ему не встретилось ни единой живой души — лишь молчаливые улицы и брошенные поля. Отныне мир для него стал пустыней.

Если поначалу тетушка не испытывала к волшебнику особенно нежных чувств, то к концу рассказа глаза ее наполнились слезами.

— А где он сейчас? — тихо спросила она.

— Вернулся в свои комнаты возле площади Санта-Мария Дзобениго, — ответил доктор. — Как только я услышал, что Стрендж был в Падуе, то сразу понял, кого он здесь искал. Мы выехали сразу же. Как Флора?