Чтение онлайн

Однако еще удивительнее был пыл, с каким радел о благе английской магии мистер Ласселлз. Впрочем, объяснялось все довольно просто. Мистер Ласселлз принадлежал к той беспокойной породе людей, которые презирают упорный труд. Совершенно уверенный в своих выдающихся способностях, Ласселлз никогда не пытался развить в себе какие-нибудь навыки или знания. Достигнув тридцати девяти лет, он так и не нашел себе подходящего занятия. Оглядываясь вокруг, он видел людей, которые благодаря усердному труду в юности ныне достигли высокого положения, — и, разумеется, завидовал им. Именно поэтому ему так подошло место главного советчика величайшего чародея современности, с важным видом отвечающего на уважительные расспросы королевских министров. Само собой разумеется, на публике мистер Ласселлз продолжал изображать того же беззаботного и независимого джентльмена, каким был когда-то, но в глубине души весьма ревностно относился к только что обретенному статусу. Однажды вечером в Бедфорде за бутылкой портвейна они с Дролайтом пришли к полному взаимопониманию. Двух друзей, рассудили они, вполне достаточно для такого тихого и замкнутого человека, как мистер Норрелл. Поэтому они решили держать оборону против всех, кто задумает покуситься на их влияние.

Именно мистер Ласселлз первым посоветовал мистеру Норреллу подумать о публикации своих трудов. Бедного мистера Норрелла очень обижали неправильные представления публики о магии, и он не уставал жаловаться на полное равнодушие к его предмету со стороны общества. «Они просят меня показать им волшебных существ, — причитал он, — единорогов, мантикор [20+] и прочее в том же роде. Они совершенно не видят полезности магии, только самые пустяковые ее виды способны их привлечь».

— Магические подвиги, — заметил Ласселлз, — могут сделать ваше имя знаменитым, но если вы не будете печататься, публика никогда не проникнется вашими убеждениями.

— Да-да, разумеется, — живо откликнулся мистер Норрелл, — я и сам, как вы советовали, уже задумывался о книге. Боюсь только, что я еще нескоро найду свободное время, чтобы осуществить этот замысел.

— Разумеется, книга требует бездны труда, — кивнул мистер Ласселлз, — но я не имел в виду книгу. Две-три статьи о магии — вот что нужно. Полагаю, любой редактор в Лондоне или Эдинбурге с радостью опубликует ваши работы. Вы сами можете выбрать издание; я посоветовал бы «Эдинбургское обозрение» [21+] . Едва ли во всем королевстве найдется дом, претендующий на аристократизм, где бы не читали этот журнал. Нет более быстрого способа сделать ваши взгляды общедоступными.

Мистер Ласселлз был так настойчив, так убедительно расписывал, как статьи мистера Норрелла будут лежать на каждом библиотечном столе и широко обсуждаться в каждой гостиной, что, если бы не великая неприязнь, которую мистер Норрелл питал к «Эдинбургскому обозрению», волшебник непременно засел бы за писание. К несчастью, «Эдинбургское обозрение» славилось своими радикальными взглядами, критиковало правительство и выступало против войны с Францией — все это мистер Норрелл никак не мог одобрить.

— Кроме того, — говорил мистер Норрелл, — я не желаю писать рецензии на чужие книги. Современные издания о магии — самая большая пагуба в мире. Там одна неправда.

— Вот и напишите об этом, сэр. И чем грубее вы будете, тем больше это понравится редакторам.

— Я хочу, чтобы люди знали о моих взглядах, а не о взглядах других.

— Но сэр, — растолковывал мистер Ласселлз, — именно вынося суждение о работах других, указывая на ошибки авторов, вы дадите возможность читателю узнать ваши убеждения. Это же самая простая вещь на свете — использовать критическую статью для выражения собственной позиции. Только и надо, что упомянуть пару раз книжку, а все остальное время развивать собственные идеи. Уверяю вас, все вокруг так и делают.

— Хм, — задумчиво протянул мистер Норрелл, — вероятно, вы правы. А впрочем, нет, это будет выглядеть так, словно я поддерживаю творения, которым вообще не следовало появляться на свет.

Мистер Норрелл так и остался при своем мнении. Ласселлз был разочарован. «Эдинбургское обозрение» далеко превосходило своих соперников в яркости и остроумии. Его статьи с жадностью поглощали все — от скромного викария до премьер-министра. По сравнению с «Эдинбургским обозрением» прочие издания казались пресными и нудными.

Ласселлз решил оставить эту идею и уже почти позабыл о ней, как получил письмо от одного молодого книготорговца по фамилии Меррей. Мистер Меррей осведомлялся, не соблаговолят ли мистер Ласселлз и мистер Дролайт принять его в любой день и час, когда им будет угодно. У него есть предложение, касающееся мистера Норрелла.

Спустя несколько дней Ласселлз и Дролайт приняли книготорговца в доме Ласселлза на Брутон-стрит. Книготорговец оказался человеком деловым и энергичным и, не входя в долгие объяснения, сразу же изложил суть дела.

— Подобно прочим жителям этих островов, джентльмены, я поражен нынешним удивительным возрождением английской магии, а также тем воодушевлением, с которым публика приветствует некогда забытое искусство. Я убежден, что идея периодического издания, посвященного миру магии, будет встречена с одобрением. Литература, политика, религия, путешествия — все это прекрасно, но магия — настоящая, практическая магия мистера Норрелла — имеет безусловное преимущество новизны. Как вы думаете, джентльмены, способен ли мистер Норрелл отнестись благосклонно к моему предложению? Я слышал, что у волшебника есть что сказать по этому вопросу. Знаю также, что взгляды мистера Норрелла на этот предмет весьма своеобразны! Разумеется, в школьные годы мы очень мало слышали об истории и теории магии, но на Британских островах магия практикуется с незапамятных времен, и, вероятно, наши скудные познания изобилуют ошибками и неточностями.

— Ах, мистер Меррей! — воскликнул мистер Дролайт. — Как вы проницательны! Если бы мистер Норрелл мог вас услышать! Ошибками и неточностями — вот именно! Если бы вам, мой дорогой сэр, как мне, выпало счастье наслаждаться беседами с мистером Норреллом, вы бы поняли, что дело обстоит именно так!

— Поверьте, сэр, сформировать у английской публики правильное представление об английской магии долгие годы было величайшим чаянием мистера Норрелла, — сказал Ласселлз, — однако, увы, зачастую наши частные желания отступают перед общественным долгом. Адмиралтейство и Военное министерство слишком нуждаются в мистере Норрелле.

Мистер Меррей вежливо отвечал, что, разумеется, все прочие соображения отступают перед соображениями военной необходимости, к тому же всем известно, что мистер Норрелл — национальное достояние Британии.

— Однако, я полагаю, мы могли бы устроить так, что основной груз не ляжет на плечи мистера Норрелла. Наняли бы редактора, который будет готовить выпуск, работать с отдельными статьями и рецензиями, вносить изменения — и все это, разумеется, под руководством мистера Норрелла.

— Вот именно, — произнес Ласселлз. — Именно под руководством мистера Норрелла. На этом мы настаиваем.

Встреча завершилась весьма сердечно. Мистер Ласселлз и мистер Дролайт пообещали, что немедленно переговорят с мистером Норреллом.

Дролайт смотрел, как мистер Меррей покидает комнату.

— Шотландец, — произнес он, когда за гостем закрылась дверь.

— Еще бы! — согласился Ласселлз. — Хотя меня это не пугает.

В делах шотландцы довольно практичны и умелы.

— Он показался мне вполне респектабельным — почти что джентльмен. Если забыть о его странной привычке пристально смотреть на вас одним глазом, в то время как второй путешествует по комнате. Меня это сбивало с толку.