Джонатан Стрендж и мистер Норрелл
Шрифт:
Меж тем члены заседающего в Кадисе Регентского совета забеспокоились: узнают ли они собственную страну после изгнания французов? Они даже обратились с жалобой к британскому министру иностранных дел (многие сочли такой поступок вопиющей неблагодарностью). Министр убедил Стренджа написать письмо Регентскому совету с обещанием по окончании войны вернуть реку в исходное состояние и «…восстановить все прочее, что будет перемещено в ходе боевых действий по требованию лорда Веллингтона». В числе географических объектов, подвергшихся воздействию Стренджа, были: роща из олив и пиний в Наварре [76] , город Памплона [77] и две церкви в городке Сен-Жан-де-Люц во Франции [78] .
76
Проведя рекогносцировку, полковник Виккери выяснил, что в лесу полным-полно французских солдат, готовых обстрелять британскую армию. Офицеры обсуждали, что делать, когда появился лорд Веллингтон. «Полагаю, мы могли бы обойти лес, — сказал Веллингтон, — но это долго, а я спешу. Где волшебник?»
Кто-то ушел и привел Стренджа.
«Мистер Стрендж, — сказал лорд Веллингтон, — думаю, вам не составит труда переместить несколько деревьев. Пожалуйста, уберите лес!»
Стрендж сделал, как было приказано, и перенес лес на другую сторону долины. Французы остались на голых камнях без всякого прикрытия и быстро сдались.
77
Из-за ошибки на карте Веллингтона испанский город Памплона оказался не совсем там, где рассчитывали найти его англичане. Главнокомандующий пребывал не в лучшем расположении духа — его армия прошла двадцать миль, но так и не достигла Памплоны, до которой, как выяснилось, оставалось еще десять миль. После торопливого обсуждения было решено, что проще попросить мистера Стренджа передвинуть город, чем исправлять карты.
78
Что касается церквей в Сен-Жан-де-Люц, то в данном случае произошло досадное недоразумение. Однажды воскресным утром Стрендж пил бренди на завтрак в компании трех капитанов и двух лейтенантов 16-го полка легких драгун. Он пытался объяснить вышеуказанным джентльменам теорию магического перемещения предметов в пространстве. Занятие это, как легко представить, было безнадежное, поскольку офицеры не поняли бы его даже на трезвую голову, а ни они, ни Стрендж не были вполне трезвы последние два дня. В качестве иллюстрации волшебник переставил две церкви вместе с прихожанами. Разумеется, он намеревался исправить все до конца обедни, но тут его позвали играть в бильярд. Следует отметить, что несмотря на все обещания, Стрендж так ни разу и не удосужился вернуть на место реку, лес, город или что-либо еще.
6 апреля 1814 года император Наполеон Бонапарт отрекся от престола. Говорят, когда об этом сообщили лорду Веллингтону, его светлость пустился в пляс. Получив то же известие, Стрендж громко рассмеялся, потом смолк и пробормотал:
— Господи! Что с нами-то будет?
Тогда все решили, что он говорит об армии, но впоследствии которые предположили, что Стрендж имел в виду себя и другого волшебника.
Карта Европы кроилась заново: королевства, созданные Бонапартом, упразднялись, их место занимали старые, одних королей низлагали, других возвращали на трон. Народы Европы поздравляли друг друга. Что до британцев, то они внезапно осознали, что война превратила их в Величайшую Нацию Мира. В Лондоне мистер Норрелл удовлетворенно потирал руки, слыша ото всех, что магия — его и Стренджа — во многом способствовала достижению успеха.
Однажды вечером в конце мая Арабелла вернулась домой с обеда в ознаменование победы, устроенного в Карлтон-хаусе [43+] . О ее муже говорили много и в самых восторженных тонах, в его честь провозглашали тосты, и даже сам принц-регент сказал ей немало приятного. Время близилось к полуночи, и Арабелла села в гостиной, думая о том, что для полного счастья ей не хватает одного: чтобы муж поскорее вернулся домой. Внезапно в комнату ворвалась одна из служанок.
43+
Карлтон-хаус — резиденция министра иностранных дел.
— О, мадам! Хозяин здесь! Кто-то вошел в комнату.
Похудевший. Загорелый. Она помнила его другим. В волосах прибавилось седины, над левой бровью белел шрам. Шрам не был свежим, но она его никогда раньше не видела. Черты остались прежними, и все же он выглядел иначе. В общем вошедший мало напоминал того, о ком Арабелла только что думала. Однако не успела она выказать недоумение, растерянность или что-то еще, как Джонатан обвел комнату быстрым, немного ироничным взглядом, и она вмиг его узнала. Потом он посмотрел на нее, — улыбнулся самой знакомой в мире улыбкой и промолвил:
— Я дома.
К следующему утру они не сказали друг другу и сотой доли того, что хотели.
— Сядь туда, — попросил Стрендж Арабеллу.
— В то кресло?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы я мог смотреть на тебя. За два года я страшно соскучился. Хочу наверстать упущенное.
Она села, но уже через секунду улыбнулась.
— Джонатан, я не могу оставаться серьезной, когда ты так на меня смотришь. Таким манером ты наверстаешь упущенное за полчаса. Между прочим, ты никогда не смотрел на меня так долго. Предпочитал утыкаться носом в пыльные книги.
— Неправда. Я совсем забыл, какая ты вздорная. Подай вон тот листок — я запишу.
— Не получишь, — рассмеялась Арабелла.
— Знаешь, о чем я первым делом подумал, когда проснулся сегодня утром? Что надо побыстрее встать, побриться и позавтракать, пока чужие слуги не разобрали горячую воду и булочки. И только потом вспомнил, что слуги в доме — мои, горячая вода — моя и булочки — тоже. Никогда в жизни я не был так счастлив.
— Тебе очень трудно приходилось в Испании?
— На войне человек живет либо как принц, либо как бродяга. Я видел, как лорд Веллингтон — если не ошибаюсь, он теперь герцог [79] ? — спал под деревом, положив голову на камень. Видел я и другое: как воры и нищие дрыхли на пуховых перинах в дворцовых спальнях. Война все переворачивает вверх дном.
79
Британское правительство даровало лорду Веллингтону титул герцога. Тогда многие поговаривали о том, чтобы отметить и Стренджа. «Он вправе рассчитывать по меньшей мере на баронета, — сказал лорд Ливерпуль сэру Уолтеру, — а справедливость требует даже большего. Что вы думаете о том, чтобы сделать его виконтом?» Слова эти остались словами, потому что, как справедливо заметил в ответ сэр Уолтер, нельзя было даровать титул Стренджу, не отметив таким же образом мистера Норрелла, а в правительстве мало кто настолько симпатизировал Норреллу. Мысль о том, что Норрелла придется называть «сэром Гильбертом» или «милордом», наводила на всех тоску.
— Надеюсь, ты не станешь скучать в Лондоне. Джентльмен с волосами, как пух, сказал, что тому, кто попробовал вкус войны, наверняка будет скучно дома.
— Ха! Ну уж нет! Он так сказал? Скучать, когда под рукой столько книг? Скучать, когда рядом жена? Кстати, кто это тебе сказал? Джентльмен с какими волосами?
— Как пух. Думаю, ты знаешь, о ком я говорю. Он живет с сэром Уолтером и леди Поул. Хотя… Нет, я не уверена, что он там живет, просто я встречаю его каждый раз, когда к ним прихожу.
Стрендж нахмурился.
— Я такого не знаю. Как его зовут?
Этого Арабелла тоже не знала.
— Мне почему-то казалось, что он какой-то родственник сэра Уолтера или леди Поул. Как странно, что я ни разу даже не спросила его имени. Зато я много-много раз с ним разговаривала.
— Вот как? Хм, вряд ли мне это по душе. Он красивый?
— О, да! Очень! Действительно, почему я не знаю его имени? Он очень забавный и такой интересный собеседник! В отличие от многих.
— И о чем же вы разговариваете?
— Обо всем! И всякий раз в конце беседы он выражает желание сделать мне подарок. В прошлый понедельник, например, предложил привезти тигра из Бенгалии. В среду пообещал неаполитанскую королеву — сказал, что у нас с ней много общего и мы наверняка подружимся. А в пятницу собирался отправить слугу за музыкальным деревом…
— Что еще за музыкальное дерево?
Арабелла рассмеялась.
— Музыкальное дерево! Он уверяет, будто где-то, на какой-то горе со сказочным названием растет дерево с нотными листами вместо плодов, и музыка эта лучше любой другой. Уж и не знаю, верит он сам в свои рассказы. Иногда мне кажется, что он немного не в себе. Я всегда нахожу предлог отказаться от его подарков.
— Рад слышать. Не хотелось бы, приходя домой, обнаруживать здесь тигров, королев или музыкальные деревья. Кстати, есть что-нибудь от мистера Норрелла?
— В последнее время ничего.
— А почему улыбаешься? — спросил Стрендж.
— Улыбаюсь? Я не улыбаюсь. Ладно, скажу. Он один раз прислал записку.
— Всего один раз? За три года?
— Да. Примерно год назад прошел слух, будто тебя убили в бою под Виторией, и мистер Норрелл прислал Чилдермаса узнать, так ли это. Я сама ничего не знала. В тот же вечер меня навестил капитан Моултроп, прямиком из Портсмута. Он сказал, что во всех этих слухах нет ни слова правды. Никогда не забуду его доброту! Бедный молодой человек! За месяц до того ему ампутировали руку, и я видела, как он страдает. Между прочим на столе лежит письмо от мистера Норрелла. Его принес вчера вечером Чилдермас.
Стрендж подошел к столу, взял письмо и повертел в руках.
— Полагаю, придется к нему сходить, — задумчиво сказал он.
Сказать по правде, его не очень-то радовала предстоящая встреча со старым наставником. За годы войны он привык к независимости как в мыслях, так и в действиях. В Испании, получая указание от лорда Веллингтона сделать то-то и то-то, Стрендж сам решал, каким путем достичь цели. Перспектива заниматься магией под руководством мистера Норрелла не вызывала у него восторга. После долгих месяцев в кругу молодых и решительных офицеров он плохо представлял, как будет выдерживать утомительные беседы с мистером Норреллом.