Чтение онлайн

— И что дальше? — спросил его кучерявый. — На Берлин?

— Ерунда, — вмешался в разговор тот солдат, что ходил на доты; он давно уже проснулся. — Глупо идти на Берлин: город почти полностью окружен. На запад надо пробиваться, к американцам.

— А они вас точно так же изловят, — сказал небритый.

— Ошибаешься, приятель. Мы им еще понадобимся, когда война пойдет дальше.

— Против кого же она будет вестись?

— Против русских. Янки и русские долго не пробудут вместе!

— О вас надо бы сообщить куда следует, — вставил солдат в очках.

Танкист привстал. Кучерявый прищурил глаза.

— Знаешь, — прошипел он, — как бы мы не устроили тебе здесь веселую жизнь, стерва!

«Надо уходить отсюда, — подумал Джонни. У него пропала всякая охота спрашивать о дороге. — Я и сам доберусь до Берлина!»

Тут его внимание привлекли два человека, которые лежали несколько поодаль от других, за кустами. Они делали вид, будто спят, а возможно, они и в самом деле спали. Джонни сразу же узнал пожилого мужчину с морщинистым, почти старым лицом и его товарища, который лежал на спине. Его возмутило, что оба они были одеты теперь в форму вермахта. И обмундирование-то на них было почти новым.

«А что, если я ошибаюсь? — подумал Джонни. Ища поддержки, он обернулся к Пете, который расхаживал вместе с часовым. — Он вряд ли поймет, если я буду объяснять ему, кто они такие».

Он подошел к солдатам.

— Вон там, — шепнул он им, — лежат двое, которых я знаю.

— Да?

Солдат устало посмотрел на него через стекла очков.

— Да, — сказал Джонни, стараясь подавить волнение. — Я видел их вчера. Оба они эсэсовцы.

Солдаты посмотрели туда, куда указывал Джонни, и пожали плечами.

— В этом нет ничего удивительного, — заметил небритый, — они переоделись в другие шмотки и теперь стараются затеряться среди нас. Конечно, каждый из нас хочет отделаться полегче. Эти парни из СС поступают так же.

— Но ведь они преступники.

— Многие из них натворили немало кровавых дел.

— Они хотели убить моего друга Густава, — поспешил добавить Джонни, — и, возможно, убили.

Солдаты молчали, не проявляя никакого интереса к сказанному Джонни.

От кухни доносились какие-то возгласы. Дядя Коля заводил лошадей в упряжку.

— Боже мой, — сказал наконец пленный в очках, — сколько людей погибло за последние дни! Мы это видели своими глазами. Почти на каждом дереве кто-то висел. Все это были те, кто не хотел больше воевать. К сожалению, им не повезло.

— Но нельзя же просто так отпустить таких убийц!

Все молчали. Вдруг пленный с перевязанной рукой сказал громко, чтобы всем вблизи было слышно:

— Нет, парень, мы в это дело не хотим вмешиваться!

Лошади уже были запряжены. Из-за фургона вышла санитарка. Она оправила гимнастерку, отряхнула синюю юбку и надела каску. Кроме санитарной сумки в руках она держала карабин. Она помогала дяде Коле погрузить ящики и коробки, которые еще лежали на земле.

Петя решительно показал рукой в сторону повозок.

И тогда Джонни осмелился.

— Петя! — крикнул он.

Петя остановился, затем направился к нему. На его лице застыло удивление.

— Эй, вы! — Джонни присел на корточки и стал тормошить за плечо пожилого эсэсовца, который лежал на животе. Он сделал это не очень вежливо, сам удивляясь собственной смелости.

Эсэсовец повернулся на спину и окинул Джонни взглядом с головы до ног.

— Вы меня, конечно, не узнаете?

— Нет, сынок.

— А я вас узнал!

Эсэсовец попытался улыбнуться, но его морщинистое лицо, казалось, уже не подчинялось ему.

— Вы — обершарфюрер! — громко выкрикнул Джонни, так что другие пленные услышали и обернулись в его сторону.

— Убирайся отсюда, парень! — шикнул тот на него.

— Но я хочу знать, что вы сделали с Густавом!

Обершарфюрер тронул за плечо своего приятеля:

— Ты знаешь какого-то Густава?

Тот не шевельнулся, лишь на мгновение приоткрыл глаза.

— Не имею ни малейшего понятия, — процедил он сквозь зубы.

— Не притворяйтесь!

К ним подошел молодой танкист.

— Что здесь происходит?

— Ничего особенного, — ответил шарфюрер. — Малыш спросил у нас, который сейчас час.

— Неправда! — возмутился Джонни так громко, что оба часовых на момент остановились и посмотрели в его сторону.

Вдруг шарфюрер незаметно пнул Джонни сапогом в ногу. Удар не был особенно сильным, но сделан был так быстро и незаметно, что даже Петя, который стоял рядом, ничего не понимая, кажется, не заметил его. Бледное и невыразительное лицо эсэсовца покрылось багровыми пятнами.

— Заткнись, парень, а то я прикокну тебя! — прошипел он.

— Кажется, малышу от вас что-то нужно? — полюбопытствовал танкист, подходя ближе.

— Этот парнишка, — пробурчал обершарфюрер, который уже сидел на земле, — немец, но собирается предать нас, своих земляков.

— Тогда уберите его.

Джонни испуганно вздрогнул. Сначала пинок сапогом, а теперь еще это! «Убить меня? Русские часовые не допустят этого. К тому же и Петя здесь. А возле кухни дядя Коля».

— Где Густав?! — крикнул он так громко, что его вопрос подхватило слабое эхо. — Что вы с ним сделали?

Часовые снова остановились. Один из них даже послал патрон в патронник автомата.

— Опомнись, парень, — злобно прошипел обершарфюрер, — не видишь разве, что все здесь против тебя?

Возмущение Джонни сменилось слезами. Он заметил, что большинство пленных бросали на него злые и презрительные взгляды и никто не собирался ему помочь. Тут Петя хлопнул его по плечу. Он хотел, видимо, узнать, в чем тут дело.

— Фашисты?

— Да, фашисты, два очень плохих фашиста!

Петя понимающе кивнул. Его глаза сузились. В этот момент Ганка позвала с фургона:

— Петя!

Оба паренька посмотрели на готовую к выступлению колонну. В самом хвосте ее стояла походная кухня, в которую был впряжен маленький пони. Ганка нетерпеливо помахала им рукой. Но поскольку ни Петя, ни Джонни не двинулись с места, она сама подошла к ним.

— Фашисты, — сказал ей Петя, усиленно жестикулируя, и указал на двух эсэсовцев.

Девушка обернулась к Джонни:

— Почему ты думаешь, что эти двое фашисты?

— Я знаю их, — ответил Джонни и всхлипнул, — Вчера они были в другой форме, в форме эсэсовцев…