Чтение онлайн

Прочитав письмо у себя в гостиной, миссис Уршел задумалась над суммой: 200 тысяч долларов.

— Сумасшедшие деньги, — сказал находившийся рядом агент ФБР.

— Да. Но мы должны их заплатить, — ответила Беренис. — У нас нет другого выхода: речь идет о жизни Чарли.

Пока шли переговоры о выкупе, Эд Везерфорд, сыщик из Форт-Уэрта, продолжал докучать офису ФБР в Далласе предложениями заняться расследованием в отношении супругов Келли. Если бы далласские агенты предприняли в этом направлении более серьезные усилия, они раскрыли бы дело. Но они и так были почти у цели. 24 июля, через два дня после похищения, Везерфорд и далласский агент Дуайт Маккормак [54] договорились о прослушивании телефонных разговоров в доме Кэтрин на Ист-Малки-стрит. Однако ФБР не придавало этому большого значения: прослушивать разговоры должен был не агент, а телефонистка из «Саутвестерн белл». Ее просили позвонить в бюро, если она услышит что-нибудь подозрительное.

Везерфорд, однако, продолжал наблюдать за домом. Кэтрин куда-то исчезла. Сыщик не сомневался, что она уехала на ранчо Шэннона. Он попросил далласский офис ФБР начать прослушивание телефона на ранчо, но там оказался сдвоенный телефон, и агенты посчитали, что по нему супруги Келли вряд ли станут обсуждать что-либо серьезное. Еще одна возможность была упущена, когда ФБР не смогло получить фотографию Келли. Полиция в Форт-Уэрте располагала только одной его любительской карточкой, снятой в декабре 1930 года, и агенты попросили прислать ее, чтобы показать миссис Уршел. Если бы она опознала преступника, дело было бы быстро завершено. Но фото оказалось потеряно. «Везерфорд утверждает, что в последний раз видел фотографию на столе у одного из офицеров, — писал агент. — Он предполагает, что кто-то из ребят взял эту карточку и позабыл вернуть». [55] Исчезновение этой фотографии стоило ФБР нескольких лишних недель.

В субботу в восемь вечера Киркпатрик и с ним еще четверо друзей семьи Уршел и помощник шерифа стояли, спрятавшись за кустами, в саду особняка. Беренис показалась в окне и зажгла прожектор. По этому сигналу к дому подъехала машина, и из нее вышел банкир из Оклахома-Сити. Он подошел к поджидавшим его людям и передал им саквояж «гладстон», в котором находились 200 тысяч долларов наличными.

Через два часа Киркпатрик и нефтепромышленник из Талсы Джон Кэтлетт сели на скорый поезд, направлявшийся в Канзас-Сити. Они прошли в самый конец поезда и сели на откидные стулья у последней двери. У них было два одинаковых саквояжа: один с деньгами, а второй — набитый газетами. Такая предосторожность понадобилась на случай, если бы кто-то попытался их ограбить: тогда грабителю всучили бы второй саквояж.

Поезд задерживался с отправлением: к нему присоединяли еще два вагона для пассажиров, ехавших в Чикаго посмотреть Всемирную выставку.

— Ну что, Кирк, как ты думаешь, они от этого поменяют план? — спросил Кэтлетт.

— Откуда мне знать, — ответил тот.

Наконец раздались свистки к отправлению, и поезд двинулся к канзасской границе. Он набрал скорость, и за темным окном проносились пришедшие в полный упадок пыльные городишки Северной Оклахомы: Витчер, Аркадия, Лютер, Фоллис, Трайон. Киркпатрик сильно волновался. Кэтлетт выглядел спокойным, он рассуждал о рыболовных приманках и охоте. На каждой станции Киркпатрик выходил на платформу, становился под фонарем и закуривал. Они согласились, что наиболее вероятное место, где потребуется сбросить саквояж, — это дикие холмы Осейдж. Киркпатрик думал о бандитах, которые промышляли на этих дорогах в прошлом, — о Дэлтонах, братьях Джеймс, Дудлин, Але Спенсере, Фрэнке Нэше. Ничего не менялось в этих краях.

Время шло. Позади остался Бартлсвилл, потом Дьюи. Дальше начинался Канзас. Условленных огней не было видно. К Канзас-Сити подъехали уже на рассвете. Киркпатрик совсем расстроился, он не знал, что и думать. Или они пропустили сигнал и все испортили, или вся эта история была какой-то мистификацией. В Канзас-Сити они сошли с поезда и устало потащились в гостиницу «Мюльбах», как предписывали похитители. Вскоре посыльный принес им телеграмму:

Почему Келли не выполнил то, что хотел, так и осталось неизвестным. Есть версия, что у него сломался двигатель в машине. [57]

Все воскресенье Киркпатрик и Кэтлетт сидели в гостиничном номере и слушали, как в холле пианист наигрывает нежные мелодии: «Весеннюю песню» Мендельсона, «Мелодию фа минор» Рубинштейна и «Серенаду» Шуберта. В 17 часов 40 минут наконец раздался телефонный звонок. «Это Мур, — сказал мужской голос. — Вы получили телеграмму?»

Киркпатрик ответил «да», и неизвестный приказал ему подойти — одному, без сопровождающих — к гостинице «Ла-Саль» на бульваре Линвуд. Возле входа в отель его встретят. Они договорились на 18 часов 20 минут.

Киркпатрик сунул за пояс автоматический кольт, взял гладстоновский саквояж и вышел. Он поймал такси и доехал до гостиницы. Потом прошелся вдоль нее, закурил и тут увидел широкоплечего мужчину, который шел к нему по тротуару. На незнакомце был хорошо отглаженный летний костюм, галстук, завязанный маленьким узлом, на голове — панама.

— Я беру эту штуку, — сказал Келли, показывая на саквояж.

Киркпатрик смотрел на него, стараясь запомнить все до мельчайшей детали.

— Побыстрее, — сказал Келли.

— Откуда я могу знать, что вы тот самый человек? — спросил Киркпатрик.

— Ха! Еще бы вы не знали!

— Двести тысяч долларов — большие деньги. Каковы гарантии, что вы сделаете то, что обещали?

— Слушай, хватит болтать, — сказал Келли. — Ребята ждут.

— Погодите. Скажите мне определенно — что я должен передать миссис Уршел?

— Что ее муж будет дома через двенадцать часов.

Келли сделал шаг вперед, вырвал саквояж и тут же исчез в толпе. Вернувшись в гостиницу, Киркпатрик тут же позвонил миссис Уршел.

— Я закончил сделку с фермой, — сказал он. — Потребуется часов двенадцать, чтобы юристы изучили документы, после этого она ваша.

— Спасибо, — ответила Беренис и положила трубку. [58]

В понедельник в Оклахома-Сити весь день шел дождь. Беренис ходила из угла в угол по гостиной, ожидая известий.

Как только Киркпатрик вернулся из Канзас-Сити, Гус Джонс немедленно отвез его в офис ФБР для опознания преступника по фотографии. Везерфорд присутствовал при этом. Однако Киркпатрик никого не опознал. Вместе с Джонсом они поехали в дом Уршелов.

— Ну и что будет дальше? — спросил Киркпатрик у Джонса. — Отпустят они его?

Тот с сомнением покачал головой и ответил:

— Вряд ли… Если Уршел может указать место, где его держали, то его дела совсем плохи. Вам сказали, что он будет дома через двенадцать часов. Это время прошло, и его нет. В письме говорилось, что его продержат до тех пор, пока не проверят и не обменяют все деньги. Но это может занять несколько недель. И чем дольше его держат, тем опаснее становится ситуация.

— Значит, вы думаете, что он никогда не вернется? — спросил Киркпатрик.

— Я этого не говорил, — ответил Джонс. — Но я скажу это, если Уршел не будет дома до завтрашнего утра.