Джонни Д. Враги общества
Шрифт:
В конце 1933 года ФБР было еще далеко до той организации профессиональных борцов с преступностью, какой оно стало позднее. Поимку Автомата Келли можно назвать скорее случайной удачей, чем закономерным следствием проделанной работы. «Ребята из колледжа», служившие в ведомстве Гувера, отличались редкостной энергией, но опыта у них было маловато. Это подтверждала практика: подозреваемых вроде Вай Матиас сначала находили, а потом теряли, многообещающие версии игнорировались и погребались в архивах, многие агенты все еще плохо умели обращаться с оружием.
Сейчас, годы спустя, вполне очевидно, что Чикагское отделение, руководимое Мэлвином Пёрвисом, работало даже хуже других. Они вроде бы раскрыли два дела о похищении людей — Уильяма Хэмма и Джейка Фэктора, — но в обоих случаях арестованы невиновные. А когда представилась возможность взять серьезного преступника — Автомата Келли, — Пёрвис просто забыл о полученном задании. [118]
Отделение, которому предстояло сыграть ведущую роль в Войне с преступностью, занимало весь девятнадцатый этаж Бэнкерс-билдинга в финансовом центре Чикаго. В приемной при входе в офис вдоль стен обычно сидели репортеры из телеграфных агентств и шести городских газет. Они проводили время за чтением, курили и надоедали секретарше Пёрвиса, 24-летней Дорис Роджерс. [119] Эту девушку Пёрвис взял с собой в Чикаго, когда перевелся сюда из Бирмингема (Алабама), и она стала настоящим цербером у дверей в его кабинет. Без ее разрешения никто не смел туда войти.
118
В одной из операций люди Пёрвиса были готовы применить оружие, но в этом деле они проявили себя еще хуже, чем в других. В августе связанный с преступным синдикатом мошенник Джейк Фэктор сообщил ФБР, что некие люди вымогают у него деньги. Встречу с вымогателями назначили в парке на Двадцать второй улице. Пёрвис снарядил целую армию — 200 полицейских и агентов ФБР. «Чикаго америкэн» потом писала, что это была самая большая группа захвата в истории города. Когда вымогатели явились, полиция попыталась их арестовать. Однако в последовавшей суматохе преступникам удалось скрыться. «Полное фиаско» — так охарактеризовала случившееся газета.
119
Через семьдесят лет после описываемых событий Дорис Локерман (в девичестве Роджерс) окажется последней из оставшихся в живых обитателей 19-го этажа. В 2004 г. она жила в Атланте (Джорджия). Это была очень жизнерадостная и общительная 94-летняя дама.
Дорис Роджерс вспоминала: «В кабинете Мэлвина не было ничего лишнего. Стандартный деревянный стол, как у всех начальников отделений. Никаких картин или сувениров. Нет, это не было уютное гнездышко, как, знаете, у тех, кто вешает фотографии своих детей и прочее. Все крайне аскетично, все говорило о дисциплине».
Рядом с кабинетом Пёрвиса был вход в святилище девятнадцатого этажа: комнату, где хранились папки с делами. Каждая докладная записка, каждая телеграмма или телетайпная лента копировались в семи экземплярах. Любая опечатка влекла за собой дисциплинарное взыскание. Папки с делами хранились в казенных серых металлических шкафах. Агенты в эту комнату не допускались. Туда имела право входить только служащая Хелен Данкел или ее заместительница. Если агенту требовался определенный документ, он обращался к одной из них.
На этаже имелся всего один конференц-зал с самой спартанской обстановкой. В нем же обычно проводили допросы. Слева от Дорис Роджерс находился общий зал, который агенты в шутку называли «КПЗ». Там стояла почти сотня одинаковых деревянных столов для агентов. У каждого был черный телефон и письменный прибор. Личные фотографии и сувениры не разрешались. По окончании рабочего дня никаких бумаг на столах не оставалось: сотрудники либо сдавали документы в хранилище, либо брали их для работы на дом. Докладные записки агенты сами не печатали, а диктовали двум стенографисткам — сестрам-двойняшкам Барбер. За своим рабочим столом обедал один только Пёрвис: за крошки и пятна полагалось наказание. Большинство агентов — а их было 40 человек — в перерыв перехватывали сандвич стоимостью 35 центов в буфете, располагавшемся в холле. Дорис вспоминала: «Помню, Мэлвин говорил: „Я буду дьявольски счастлив, если меня переведут в такое место, где сандвич с ветчиной не считается обедом для джентльмена“».
Внешне агенты так же походили друг на друга, как их рабочие столы: темные костюмы, черные носки, начищенная до блеска обувь, напомаженные волосы. Входя и выходя из офиса, они расписывались в специальном журнале. Если агент опаздывал на работу хотя бы на минуту, Пёрвису следовало объяснять причины опоздания вашингтонскому начальству. За два опоздания могли отстранить от работы. Многие из сотрудников были южанами и имели университетское образование: среди них сам Пёрвис и его заместитель — добродушный арканзасец по имени Дуглас О. Смит. [120] Женатых было немного, и молодые агенты снимали квартиры на несколько человек.
120
Этот человек родился в Форт-Смите (Арканзас). Пёрвис привез «Ди-Оу», как называли Смита, из Оклахома-Сити и сделал своим заместителем. Он долго прослужил в ФБР и был учителем многих молодых агентов. В Чикаго он женился — как раз за неделю до того, как началась слежка за домом «Шэрон». С будущей женой его познакомил другой Смит — Фрэнк, тот самый, что остался в живых после бойни в Канзас-Сити. Д. О. Смит служил в бюро с 1928 по 1958 г., а позднее работал учителем в родном городе. Он умер в январе 1977 г. в возрасте 79 лет.
Через семьдесят лет Дорис Роджерс, конечно, помнила уже не всех. Но один из сотрудников произвел на нее незабываемое впечатление: Джонни Мадала — энергичный юноша из Саут-сайда, поляк по происхождению. Он без конца просил Пёрвиса дать ему какое-нибудь серьезное поручение. «Джонни был мой любимчик, — рассказывала Дорис. — Веселый, улыбчивый, всегда готовый помочь, в делах беспристрастный, в жизни скромный. Его все любили».
Судьба распорядилась так, что и Дорис Роджерс, и Джонни Мадала оказались участниками охоты за Верном Миллером. В тот день, когда сотрудники узнали, где искать Вай Матиас, Мэлвина Пёрвиса не было в городе. Джонни вызвался следить за Матиас. На выходных он, представившись приезжим аудитором, снял квартиру в том же доме, что и она. Вход в квартиру № 211, где поселился Джонни, располагался в нише в шестидесяти футах по коридору от квартиры подруги Миллера. За дверью Матиас можно было наблюдать через зарешеченное вентиляционное отверстие в кухоньке Джонни.
Девушку, за которой ему предстояло следить, Джонни впервые увидел внизу, на улице, через три дня после того, как въехал в квартиру. Он узнал ее по описанию: рост пять футов шесть дюймов, стройная блондинка, на левой щеке — родинка. В тот же день он с удивлением увидел, что в ее квартиру заходят дети, но потом понял: она празднует Хеллоуин. В половине пятого он услышал какой-то шум в коридоре. Джонни подкрался к вентиляционному отверстию и увидел бежавшую по коридору Бобби Мур. Она позвала Матиас. Та вышла из квартиры и встала в дверях.
— Он здесь, Вай, он здесь! — с восторгом повторяла Бобби.
Матиас передалось ее волнение.
— Где он, Бобби? — спросила она. — Ну, говори скорее!
— Внизу. Я ему сказала, что у тебя в квартире сейчас куча детей и что ты спустишься, как только они разойдутся.
— Скажи, что я спущусь через несколько минут, — ответила Вай и исчезла в своей квартире.
В этот момент Мадала увидел, что со стороны лифтов в коридор входит некий человек со светло-рыжими усами и в очках в роговой оправе. Бобби Мур подбежала к нему, обняла и поцеловала. Затем они направились обратно к лифтам. Мадала отошел от вентиляционного отверстия.
Этот человек был похож на Миллера. Джонни позвонил в Бэнкерс-билдинг и доложил об увиденном старшему агенту Эду Гинейну. В четверть седьмого Гинейн прибыл на место лично руководить операцией. Агенты и полицейские окружили дом. Шесть человек ждали в квартире Мадалы. Чтобы убедиться, что появившийся здесь неизвестный действительно Верн Миллер, Гинейн привез с собой Дорис Роджерс: она была уроженкой Гурона (Южная Дакота) и видела Миллера, когда он был там помощником шерифа. Дорис принялась наблюдать у вентиляционного отверстия. По плану Гинейна, после того как. Миллер выйдет из квартиры Матиас, агент, стоявший рядом с Дорис, должен махнуть рукой и по этому сигналу полицейские выбегут из квартиры в коридор. Сигналом для тех, кто оставался на улице, должен был послужить брошенный на подоконник пиджак.
Телефон Матиас прослушивался, и примерно через час агент услышал, что она звонит Бобби Мур, жившей этажом ниже.
— Мисс Мур? — спросила Вай.
— Слушаю.
— Он сказал, чтобы ты отогнала свой «оберн» [машину] от входа, — сказала Матиас и повесила трубку.
Похоже, Миллер решил остаться у нее на ночь.
После этого звонка между агентами, находившимися в квартире № 211, разгорелся спор. Джонни Мадала убеждал Гинейна, что надо немедленно начинать штурм квартиры Матиас. Однако тот отказался это сделать: он хотел убедиться, что они действительно вышли на Миллера.
Наступил рассвет, день обещал быть холодным. Агенты, дежурившие на улице, сменяли друг друга на постах и продолжали наблюдение. Те, кто оставался в квартире № 211, по очереди ложились ненадолго поспать. Миллер все не выходил. Часов около десяти из Сент-Пола приехал агент Эдвард Ноутстин [121] — еще один человек, который знал Миллера в Южной Дакоте. Теперь он и Дорис Роджерс сменяли друг друга у наблюдательного пункта на кухне.
121
Эдвард Н. Ноутстин был выпускником юридического факультета университета Миннесоты. Он служил в ФБР с 1930 по 1956 г. Умер в Сан-Диего в 1970 г. в возрасте 71 года.