Чтение онлайн

«За две недели я превратилась в алкоголичку, – с улыбкой вспоминала Вайнона позже. – Я целыми днями сидела в своем номере, выпивала все, что было в мини-баре и беспрерывно курила под заунывные мелодии Тома Уэйтса из альбома Nighthawks at the Diner.

На какое-то время алкоголь помог. Однажды Вайнона заснула с зажженной сигаретой в руках – к счастью, она проснулась прежде, чем начался пожар. Но мысль о том, что могло случиться, отрезвила ее. Впрочем, английская газета Evening Standard не считает, что курение и алкоголизм закончились после этого прискорбного события. Лиз Ходжсон пишет: «Вайнона рассказала, что, проснувшись, обнаружила, что ее гостиничный номер охвачен пламенем». Актриса тут же добавила, что с этого дня перестала пить и курить. Но в 2001 году появились сообщения о том, что после злополучного ареста в магазине она пристрастилась к обезболивающим и антидепрессантам. Как бы то ни было, на какое-то время она поняла, что алкоголь не избавит ее от боли из-за разрыва с Джонни.

Вскоре после этого Вайнона попала в психиатрическую клинику. Многие говорили, что это тоже произошло из-за разрыва. В то время актрисе было всего двадцать лет. Ей было трудно не только из-за расставания с Джонни. Вайнона жила в состоянии постоянного стресса – слишком много работы, слишком мало сна, слишком мало эмоциональной поддержки. «Я действительно провела в клинике пять дней, – призналась она журналистам. – Зрители думают, что актерам не позволено впадать в депрессию. Нам чертовски много платят, мы получаем классные бонусы и ведем шикарную жизнь. Публика не видит оборотной стороны подобной жизни, не понимает того, что нас убивает. Я рассталась со своей первой настоящей любовью. Сейчас мне приходится очень много работать. Я хочу разобраться в собственной жизни – и хотя бы раз выспаться как следует».

Джонни считал, что его отношения с Вайноной угасли из-за напряженной работы и постоянного преследования со стороны журналистов. В июне 1993 года он публично заявил: «Мы расстались месяц назад. Когда расстаешься с любимым человеком, очень нелегко обрезать последнюю связывающую вас ниточку. Но у нас это произошло естественно – таким оказалось развитие наших отношений. Так случилось. Не сказал бы, что расставание оказалось исключительно тяжелым для нас обоих. Мы остались друзьями. Мы по-прежнему общаемся, но уже по-дружески». Но так ли было на самом деле?

Вайнона была раздавлена, Джонни – безутешен. Кто-то из друзей тайно рассказал репортеру People о том, что «он был безумно влюблен в Вайнону и после разрыва ни за что не признается, что все было кончено давным-давно».

Начиная совместную жизнь, Джонни и Вайнона были очень откровенны с журналистами, надеясь на то, что, если они удовлетворят их жажду новостей и сплетен, то те оставят их в покое. Но этого не произошло. «Вести личную жизнь в Голливуде очень тяжело», – признавался Джонни. Он понял, что решение быть предельно откровенными с прессой оказалось ошибкой.

«Я думал, что тем самым укрощу монстра любопытства. Но своими рассказами лишь дразнил его. Из моих рассказов не вышло ничего хорошего. Все стало достоянием общественности. Всем казалось, что они стали частью моей жизни, что я – их собственность, что у них есть право расспрашивать меня о моей личной жизни. Это было отвратительно».

Вайнона сняла обручальное кольцо и убрала все, что напоминало ей о Джонни. Джонни же избавиться от напоминаний о былой любви было тяжелее и больнее. Татуировка «Вайнона навсегда» вызывала лишние и более чем неприятные вопросы. Многочисленные комики не раз вышучивали этот поступок. И Джонни решил свести татуировку.

«Я считаю свои татуировки дневником. Удаляя какие-то записи, пытаешься сделать вид, что этого никогда не было. Мы были вместе три года, и в то время я действительно думал, что это навсегда. Если я как-то изменю эту надпись, сделаю ее смешной, напишу над ней имя ее нового приятеля, это будет честно». В следующем году Джонни подтвердил, что намерен свести татуировку.

Даже если сводить ее будет больнее, чем делать? Джонни был непреклонен. «Сводить татуировки без анестезии очень больно. Но это стоит того. Боль приходит и уходит. Это нужно сделать». Один из журналистов увидел Джонни после того, как тот начал сводить татуировку. К тому времени надпись гласила: «Вино навсегда». И такой она остается и по сей день.

Вайнону спрашивали, как она относится к тому, что Джонни решил свести татуировку. «Что вы хотите от меня услышать? Что мне все равно? Если бы я ненавидела его, то сказала бы что-нибудь едкое. Он отличный парень, но мне больше нет до него дела». Говоря о разрыве, Джонни был менее сдержанным. Куда делась вся бунтарская любовь? Понятия не имею!

«Это одна из загадок жизни каждого человека. Не бывает такого, что человек просыпается и говорит: "Знаешь что? Я тебя больше не люблю!" Она – чудесная девушка, и с ней было классно. Нам было хорошо вместе, мы веселились и отдыхали. Мы были небезразличны друг другу. Мне крупно повезло, что в моей жизни были подобные чувства».

Журнал GQ задавался вопросом, а не были ли они просто слишком молоды и красивы, чтобы папарацци оставили их в покое. «Они постоянно совершали невероятно романтические поступки. Она купила ему звезду. Он вытатуировал на теле ее имя. Это было не просто романтично. Это было легкомысленно».

Возможно, журналисты были правы. Тем не менее, Джонни было нелегко свыкнуться с одиночеством после столь долгих отношений. Одиночество его пугало. «Я слишком часто оставался один».

Журналисты People Weekly быстро заметили, что Вайнона надолго в одиночестве не осталась. «Из разных источников доходят слухи о том, что Райдер встречается с Дэвидом Пернером, солистом рок-группы Soul Asylum. Ради Райдер Пернер расстался с подружкой, отношения с которой продолжались одиннадцать лет».

Хотя эти отношения представляли для журналистов не меньший интерес и хотя Вайнона больше не кричала о своей любви с высот Холливуд-Хиллс, сразу стало понятно, что говорить о любви к Пернеру ей гораздо проще, чем об отношениях с Джонни. «Наши отношения отличаются от тех, что прежде были в моей жизни, – говорила она. – Они более естественные, скорее, похожи на дружбу. Я хочу сказать, что никакой драмы в них нет».

А Джонни тем временем приступил к съемкам в картине «Бенни и Джун» по сценарию Барри Бермана и Лесли Макнила. Первым эту историю записал Берман. Он был выпускником престижного клоунского колледжа во Флориде, проходил стажировку во всемирно известном цирке и в перерывах между выступлениями смотрел классические немые фильмы Бастера Китона и Чарли Чаплина. Именно эти картины подтолкнули его к созданию образа Сэма в «Бенни и Джун».

На сценарий Бермана в конце 1989 года обратили внимание Сьюзен Арнольд и Донна Рот. «Кто-то рассказал нам о сценарии молодого, относительно малоизвестного сценариста Барри Бермана, – вспоминает Арнольд. – Стоило нам с Донной прочесть сценарий, как мы сразу поняли, что это настоящее сокровище. Сценарий был невероятно смешным, романтичным и едким. Мы обе сразу захотели сделать этот фильм».