Чтение онлайн

– Вот заразе повезло! – помянул Джонни лейтенант Да-на.

Помянул Джонни и капитан Ха-на, отчего-то, правда, даже не спросивший о сынишке. Он отчётливо помнил этот фургон, на котором лично отвёз сынка в армию – фургон, да и Джонни тоже, преследовали его во снах. Но всё – конец кошмарам! Вот он – убийца водителя и угонщик грузовика, напавший на бар с этой целью! Как его? Зампотыл? Смешное имя, ему подходит – идиот. Приехать на своей роскошной двухдверке к бару, бросить её, грохнуть дедушку бармена и угнать его порд-пикап! Маньяк, герантофил, наверное, или его именно тот дедушка в детстве того? Ух, красавчик, ещё тепленький, слегка не в комплекте, но можно и пришить, ему всё в пластик сложили и повезли в полицейский морг выяснять личность. А то вояки эти – Зампотыл и всё, а звать-то как? «Не могём знать, вашество!» Тьфу, балбесы, а такие молоденькие и в жандармерии служат. Вот какая у покойника тачка, они, мля, запомнили, а остальное – начальство, Зампотыл. Эх, и это будущие полицейские!

Зря он так, конечно, - под руководством Да-на ребята всё организовали быстро и толково. Во-первых, утром солдат в столовку пускали лишь по предъявлению солдатской книжек и тут же изымали их на «переоформление». А кто потерял – на погрузку "сгоревших" фур, пока не вспомнит, куда она делась. Или кому-то захотелось на губу? Ну, вот и молодцы, понимаете, что, во-вторых, утерянное имущество необходимо утерять как можно быстрее и далее, пока на него из округа лапу не наложили.

Когда заявились чины из округа, они увидели пьяного до беспамятства ревизора, склады в полном соответствии с бумагами и работающий лазарет – медики, надо отдать им должное, прибыли ещё до рассвета и интересовались лишь раненными. Вообще, по факту имелось два происшествия – пьяная драка умоповцев с солдатами, не внесшими измывательств, и пожар в штабе – хрен его знает, отчего он сгорел! А под штаб сборного пункта почти уже готово новое здание, извольте взглянуть. Чины взглянули и нахрен придушли сборный пункт – заявили, что сами въедут в новое здание, а сборный пункт упраздняется как лишняя бюрократическая ступень и переименовывается в окружной мобилизационный сборный пункт. Кстати, почём тут можно снять приличное жильё? А купить? Дайте два!

Офицеров, с утра прибывших на службу, ждали назначения с переводами и без оных, но обязательно с понижением – докатились! Драка массовая, штаб сгорел, главного с лошадиной мордой на пенсию выперли. И это во время войны, что говорит о многом – не одна только морда у него лошадиная. Зато жандармерия получила всевозможные поощрения и благодарности – явно подлизывались суки. Ясно ведь из-за чего.

***

Под утро Джонни разбудили, впрочем, такого в его жизни не бывало – он проснулся, едва боец протянул к нему руку. Оказалось, что снова вызывает лейтенант Да-на. Ну, не такой он мужик, чтоб повторять глупости. Джон вышел на связь. Так лейтенант вежливо(!) попросил разместить на базе и поблизости кое-какой груз. Под честное слово Джона, ему верят как честному человеку – с Джоном чуть истерика не случилась. Но он, припомнив штабеля ящиков на площадке терминала и горы таких же ящиков в ангаре, вошёл в положение. И озвучил требования, - рабочие, конвой, жандармы, питание для всех – лучше полевую кухню. Лейтенант бессовестно сказал, что все уже в пути: жандармы скоро будут на базе в полном распоряжении Джона, рабочие с конвоем чуть позже, но первый фургон уйдёт через час. Джон легко согласился, следуя мудрости «дают – бери».

Джон поднял ребят, и повёл в поиск готовить площадки под товар – зачистка, разминирование, контроль. С контролем их сильно выручили полицейские рации. Прибывших жандармов рассадил в секреты, их дело просто стрелять во всё подозрительное. Отрядные опытные наблюдатели сами выбрали позиции. И тут как тут работяги с конвоем. Фурам здесь не везде можно проехать, потому – в цепочку разберись! Остальные на расчистку улицы. Вот и первая машина, процесс пошёл. Джон оценил, вздохнул – получилось так себе. Назначил старшего и вернулся в особняк. Во-первых, позвонил в штаб жандармерии и оставил очень убедительную заявку на солдатиков рабочих и конвой. Во-вторых, пошёл будить ребят.

– Хорошо, что спозаранку занят был, дал парням выспаться, даже Карлу. Вот пусть встаёт и занимается размещением товара, хотя… его нужно кое о чём расспросить, заодно позавтракаем. – Привычно мысленно сам с собой разговаривал Джон.

***

Ребята сосредоточенно жевали, прихлёбывая из кружек – наверное, это был бы самый молчаливый завтрак, если б Джон не спросил, - как ты его убивал?

– По ошибке. – Буркнул Карл и неожиданно улыбнулся, - и по инструкции – он и не собирался останавливаться.

– То есть, если б зампотыл вышел из машины, ты бы ждал, пока его грохну я? – уточнил Джон.

– Тебе-то что сделалось бы??? – воскликнул Карл, - тебе сам чёрт родственник! А я еле батю сюда вытащил, и нам тут сидеть… кстати, можно?

Джон серьёзно кивнул.

– Джонни, ну, как ты не понимаешь, что Та-ну… - подал голос Пауль, но его перебил Чен.
– Стоп. Зампотыл – Та-ню?

Ему покивали, усердно пережёвывая бутерброды.

– И ты его грохнул? – обратился он к Карлу. Снова кивок. – Как?

– Порвал из станкача – суке даже клешню по плечо оторвало, - Карл запил из кружки, проглотил и закончил, - правую.

Чен рухнул перед Карлом на колени и расцеловал его ботинки. Ребята с виду равнодушно наблюдали эти манипуляции, но когда Брюс Чен встал, поклонился Карлу и сел на место, на него смотрели очень внимательно, даже требовательно.

– Тебе я обязан жизнью, - обратился Чен к Джону, - но кланяться не буду – воин не благодарит за жизнь. Но Карл сделал то, на что мне всей жизни бы не хватило - отомстил за меня и отца.

И замолк. Джон напомнил, - ты обещал всё рассказать, воин.

– Хорошо. Но это длинная, грустная история. – Начал Чен.

– Стоп. Карл, нам доверили на временное хранение часть товара из спецзоны, так хотелось бы, чтоб это была большая часть, - сказал Джонни старому другу, - я там уже распорядился, но у тебя всегда лучше получались такие вещи.

– Потом мне всё подробно перескажешь, - бросил Карл на ходу.

Чен бесстрастно проводил его взглядом и продолжил, как ни в чём ни бывало, - у нас была счастливая семья. Мы дружно горевали по маме, но мы были вместе, мы любили…

Его отец растил сыновей. Старший - высокий, стройный, гибкий, румяный. И Чен, какой есть – коренастый, смуглый, быстроглазый, вообще, стремительный, неугомонный. Старший... Чен отказался вспоминать его имя. Старший любил акварель, каллиграфию, стихи. Они даже говорили с отцом хайку – играли в загадки. Чен тоже приобщился, но он жил другим, буйным духом, которым его учили управлять в одной очень старой школе. Отец мог позволить это сыну, он работал и воспитывал сыновей – они грустили по маме, но у них была счастливая семья. И отец постоянно повторял, что в жизни главное – сама жизнь. Он был учёным биохимиком.

Фирма, где он работал, продавала государству патенты – вроде бы они работали над различными боевыми стимуляторами. Но большей частью это были синтетические наркотики, и государство просто по закону, чтоб не запускать нудную процедуру запрета, вынужденно было выкупать патенты. Но отцу не повезло, он создал нечто… и его продала какая-то чиновная мразь. О препарате узнала Якудза, и… Старший пропал. В полиции разводили руками – мальчик уже большой, поищите его в притонах. А через неделю к ним домой пришли очень вежливые люди и сказали, что Старший стал наркоманом. Должен им много денег, поэтому его не отпускают. Дали отцу посмотреть фотографии – вот чем он занимается ради дозы. Отец посмотрел снимки и спросил, сколько нужно денег. Он готов был продать всё, даже часть себя, но им нужен был его препарат.

– Всё просто, – сказали они, - вашему сыну нужен препарат, у вас он есть, дайте его нам, и вопрос решён.

– Отец согласился… Господи, вы не представляете, на что он согласился с каменным лицом Будды! Он согласился, но потребовал, чтоб сын ему звонил каждый день – он будет давать препарат, пока со Старшим хорошо обращаются. Посетители согласились с этим, заметив, что уважаемый учёный разумный человек. Вечером старший позвонил и сказал, что ему сделали инъекцию, у него своя чистая комната, вкусная еда, его никто не трогает. Он попросил тушь и кисти – ему не отказали. И брат говорил не по принуждению, у нас был свой секретный язык стихов. Одно то, что ему разрешили говорить загадками, подтвердило его слова. Отец передал препарат. Он две недели болтал с сыном и передавал этот препарат. А когда папа передал партию препарата в третий раз, он как обычно, забрал меня из школы, и мы поехали в порт, поднялись на борт такийского парохода и отбыли…