Чтение онлайн

– Этот пройдоха желает служить на "Грифоне", капитан Ярольд.

– А ну-ка подойди ко мне, недомерок!
– приказал рыжебородый здоровяк.

Хьюго отступил на несколько шагов назад, давая горцу возможность взойти на палубу.

– И что же ты умеешь?
– нетерпеливо пробасил Ярольд.

– Всё!
– запальчиво выпалил Джонни и страшно побледнел.

– Всё?!
– с кривой усмешкой протянул капитан.
– Убирать паруса, вязать узлы, смолить палубу?

Горца обескуражили вопросы рыжебородого хозяина судна. Конечно, ничего из перечисленного он не умел и даже впервые слышал о таких занятиях. Капитан это понял сразу по покрасневшему лицу. Его лицо приняло жестокое, брезгливое выражение.

– Хьюго, убрать эту падаль с палубы, - коротко скомандовал Ярольд и повернулся спиной к горцу.

Рябой, взяв Джонни под мышки, потащил его к трапу. В этот момент горец явственно понял, что это конец... он теряет последний шанс увидеть Мэг! Отчаянье придало горцу сил, и он, упираясь ногами и руками, принялся взахлёб умолять оставить его на судне. Горец позабыл важные слова. Из его рта понеслась сущая околесица. Он клял злодейку-судьбу, вонючие пещеры Волчьего Дола, Беркуса, Кагрецу, кучи навоза, превозносил первую любовь, гладкую обшивку "Грифона", море, солёные брызги и страсть к путешествиям.

Сбивчивый бред Джонни привлёк внимание зевак на причале и пассажиров, которые стали выходить из кают, чтобы выяснить источник шума. На пристани углежог с несколькими своими товарищами подбадривали горца громкими криками. Вскоре поднялся невообразимый гвалт: одни предлагали поскорее вышвырнуть "горлопана", а другие - "дать шанс мальцу". Но последнее слово оставалось за капитаном.

– Отставить, Хьюго, - негромко сказал рыжий великан.

Его слова потонули в общем шуме. Но рябой матрос сразу же отпустил Джонни. Когда горец, не веря своим глазам и ушам, вновь оказался на палубе, капитан насмешливо сказал:

– Кто я такой, чтобы вставать поперёк пути такого горячего сердца? Если ты считаешь, что "Грифон" приведёт тебя в желанную гавань, то я могу лишь приветствовать нового матроса на его борту.

Внезапно маленькие глазки капитана вспыхнули огнём и прожгли Джонни насквозь. Лицо хозяина "Грифона" стало необыкновенно серьёзным.

Так Джонни стал членом команды "Грифона".

Какое-то время он с отрешённым видом смотрел на суетливых матросов, пассажиров с важными лицами и толпу провожающих на пристани. Но вот раздалась команда, на борт затащили трап, подняли паруса. И Джонни понял, что это всё - последние его мгновения на Годгоррате! Никогда ему больше не увидеть заснеженных пиков, милые леса, обрыдлые, но знакомые лица соплеменников, и родную пещеру...

Вдруг кто-то из толпы провожающих зычно выкрикнул его имя. Джонни приник к борту. На причале в плотном окружении зевак стоял, размахивая руками, человек. Горец тотчас же узнал в нём охотника из обоза. Встретившись взглядом с Джонни, охотник весьма нелюбезно растолкал вокруг себя людей, широко размахнулся и кинул к горцу увесистый мешок. Джонни ловко поймал его на лету.

– От Кагрецу!
– раздалось с причала.

Горец вновь посмотрел вниз. Но человек уже растворился в толпе.

Позже, когда ветер раздул паруса, а от Годгоррата осталась едва заметная тёмная полоска, Джонни развязал горловину мешка. В нём он нашёл два добротных кусмана солёного сала, четыре большие полоски валенного мяса, несколько горстей чернослива, крепкий кинжал и грубую льняную рубашку со штанами. Это был прощальный подарок Кагрецу.

Сердце Джонни болезненно кольнуло, он только сейчас понял, что старик был его единственным родным человеком во всём Волчьем Доле...

Грифон

– 1 -

Следующие три дня Джонни работал как проклятый: драил палубу и каюты, чинил паруса и постоянно что-то перетаскивал из одного конца корабля в другой. Так что никакого времени на другие занятия не оставалось. В конце дня, когда матросы спускались на ночлег в кубрик, горец в изнеможении валился на кучу мотков пеньки на палубе и забывался глухими сном. Холодная палуба была ему милее тесного, вонючего кубрика.

Несмотря на кучу обязанностей, Мэг продолжала занимать все его мысли. Но выяснить о ней не удалось ровным счётом ничего. Команда "Грифона" разговаривала с ним исключительно на языке тумаков, насмешек и окриков, не желая ничего слушать ни про Проклятых, ни про какую-то там "Мэг". Выяснить всё самому не представлялось возможным. Однажды он сумел проникнуть в ту часть судна, которая была занята мертвяками, но наткнулся на две зловещие фигуры в алых балахонах, поэтому отступил назад.

Джонни всё чаще ловил себя на мысли, что совершил роковую ошибку, когда сел на борт "Грифона". Мэг тут не было. Будь это не так, девушка давно бы дала о себе знать. Она не могла его не заметить на пристани, когда он вырывался из толпы, и не слышать криков на палубе в день отплытия. Одна ночь сменялась другой. Но никто не заключал его в объятия и не покрывал лицо нежными поцелуями. "Грифон" нёс его на Айвондил - окутанный мрачными легендами остров, где не было места Джонни и его дурацким поискам.

Шли дни. Горец постепенно привык к команде, а она к нему. В первую неделю Джонни награждали нелицеприятными прозвищами и высмеивали по любому поводу. Через неделю горца почти любовно называли "наш сучий сын". Когда исполнился месяц со дня отплытия с Годгоррата, матросы окончательно приняли его в свою компанию. С Джонни охотно делились едой и выпивкой, помогали обустроить нехитрый моряцкий быт, а боцман Ормунд обещал даже познакомить его со всеми шлюхами Малиата. Это и было, по мнению горца, настоящим "морским братством".

Особенно Джонни прикипел к Эйнару. Это был старый опытный матрос, проведший всю жизнь в море. Команда корабля с уважением относилась к бывалому матросу. Его величали не иначе как "старина Эйнар" или просто "дед". Даже капитан Ярольд, не замеченный в хороших манерах, всегда звал Эйнара только по имени и никогда не давал обидных прозвищ. Это и не удивительно. Ведь Эйнар служил ещё под началом Ингвальда - отца капитана Ярольда.

Говорили, что старик некогда был сказочно богат. Но все свои богатства не то прокутил на продажных дев, не то проиграл в карты морскому демону. Сам Эйнар уклончиво отзывался о былом достатке: "Да, водилось у меня золотишко. Немного, как у всех". А вот игру с морским демоном старик отрицал. Эйнар говорил, что причиной всех бед стала любовь... к прекрасной русалке, которая разбила ему сердце много лет назад. В эту историю никто не верил, но при этом её охотно слушали. Эйнар слыл великолепным рассказчиком! Однажды Джонни удалось воочию в этом убедиться.

В один из вечеров, когда корабль сковал штиль, а капитан мертвецки пьяный храпел у себя в каюте, команда "Грифона" весёлой компанией собралась на корме. Матросы дружески переругивались, травили занятные истории, пускали терпкие клубы табачного дыма. По кругу ходила бутылка какого-то крепкого пойла. Вскоре все были навеселе.

– Эй, старина Эйнар, расскажи как нам историю о своих шашнях с русалкой, - весело осклабился моряк с перебитым носом.

– Ты слишком пьян, Дро, чтобы слушать такие романтические истории, - отозвался Эйнар.

Старик не притронулся к выпивке. Морского бродягу одолевали тяжёлые думы, отчего он казался ещё старее.

Дро поддержали другие матросы. Парням не терпелось вновь услышать удивительную историю. Джонни не заметил, как почти вплотную оказался рядом со стариком.

Эйнар быстро сдался под дружным напором. Сказитель расправил плечи, пригубил чуток пойла и замолчал, подбирая первые слова. Но тут раздался насмешливый злой голос:

– Вся твоя история - сказка для дурачков!

Джонни сердито посмотрел на злого насмешника.