Чтение онлайн

"Энвил-сокрушитель ищет Мокроголового тоже. Он охотится на Утонувших Людей. Слепой Берон Блэктайд был пойман и допрошен. Даже Старая Серая Чайка был закован. Как ты хочешь найти священника,когда все люди Эурона не могут этого сделать?"

" Он моя кровь. Брат моего отца." Это был слабый аргумент и Аша это знала.

– Ты знаешь, что я думаю?

– Подозреваю, что сейчас узнаю.

– Я думаю, что Мокроголовый мертв. Я думаю, что Вороний Глаз перерезал ему горло. Кузнец устроил поиски, только чтобы заставить нас поверить, что жрец сбежал. Эурон боится прослыть братоубийцей.

– Не допускай того, чтобы мой дядя это услышал. Скажи Вороньему Глазу, что он боится убить родню, и он расправится с одним из своих сыновей, только чтобы доказать, что ты ошибаешься.
– Аша чувствовала себя почти трезвой. Так влиял на нее Тристифер Ботли.

– Даже если ты найдешь своего дядю Мокроголового, вас ждет неудача. Вы оба были участниками королевского веча, так что не сможете сказать, что оно было созвано незаконно, как это сделал Торгон. Вы обязаны подчиниться его решению по всем божьим и человеческим законам. Вы...

Аша нахмурилась. "Погоди. Торгон? Какой Торгон?"

– Торгон Опоздавший.

– Он был королем во время Века Героев.
– это было все, что она припоминала.
– Так что насчет него?

– Торгон Грейайрон был старшим сыном короля. Но король бы стар, а Торгон неусидчив, поэтому когда король умер, он предпринимал набег на Мандер из своей крепости Грейшилд. Его братья не известили его об этом, а вместо этого быстро созвали вече, думая, что один из них наденет корону из плавника. Но вместо этого капитаны и короли выбрали правителем Уррагона Гудбразера. Первое, что новый король сделал - повелел предать смерти сынов старого короля , что и было сделано. После этого люди прозвали его Бэдбразером, хотя они и не были действительно родственниками. Он правил почти два года.

Теперь Аша вспомнила.
– Торгон вернулся домой...

– ...и объявил вече незаконным, поскольку его не было там, чтобы претендовать на трон. Бэдбразер оказался так же жалок, как и был жесток, и у него не оказалось много друзей на островах. Священники поносили его, лорды восставали против него и его собственные капитаны разрубили его на куски. Торгон Опоздавший стал королем и правил сорок лет.

Аша притянула Триса Ботли за уши и поцеловала его крепко в губы. Когда она отпустила его, он был весь красный и почти не дышал. "Что это было?", спросил он.

"Поцелуй, так это называется. Какой я была дурой, Трис, я должна была помнить..." Она внезапно прервалась. Когда Трис попытался заговорить, она шикнула, прислушиваясь. " Это был рог. Хаген." Ее первая мысль была о ее муже. Мог ли Эрик Айронмейкер пройти весь этот путь, чтобы вернуть назад свою своенравную жену? " Утонувший Бог любит меня в конце концов. Я думала, что мне делать, и он послал мне врагов, чтобы бороться." Аша поднялась на ноги и швырнула свой нож обратно в ножны. " Битва пришла к нам".

Она перешла на бег к тому моменту, как достигла двора замка вместе с Трисом, следовавшим за ней по пятам, но даже так она опоздала. Битва была окончена. Аша обнаружила двух северян, истекающих кровью, на востояной стене недалеко от бокового входа, и стоящих над ними Лоррена Длинного Топора, Шестипалого Харла и Злоязыкого.

– Громм и Хаген видели, как они перелезли стену, - объяснил Злоязыкий.

– Только эти двое?
– спросила Аша?

– Пятеро. Мы убили двоих до того, как они успели перелезть, а Харл расправился еще с одним на стене. Эти двое добрались до двора.

Один человек был мертв, его кровь и мозги покрывали длинный топор Лоррена, но второй все еще отрывисто дышал, несмотря на то, что копье Гимтонга пригвоздило его к земле, расширяя лужу

крови под ним. Оба были одеты в вареную кожу, и яркие плащи с коричневым, зеленым и черным, с ветками, листьями и кустами, повязанными на их головы и плечи.

– Кто ты?
– спросила Аша раненого.

– Флинт. А ты кто?

– Аша из Дома Грейджоев. Это мой замок.

– Темнолесье - вотчина Галбарта Гловера. Кальмарам тут не место.

" Сколько еще с тобой человек?" Аша потребовала ответа. Когда он не ответил, она воткнула глубже копье Гримтонга и повернула его, и северянин закричал от боли, когда еще больше крови хлынуло из его раны. "Зачем вы здесь?"

– Леди, - сказал он, дрожа.
– Боже, прекратите. Мы пришли за леди. Чтоб спасти ее. Нас было только пятеро.

Аша взглянула ему в глаза. Когда она увидела в них обман, она оперлась на копье, поворачивая его.

– Сколько еще?
– сказала она.
– Скажи мне, или я сделаю так, что ты будешь умирать до рассвета.

– Много, - наконец всхлипнул он между криками.
– Тысячи. Три тысячи, четыре... айййиииии... пожалуйста...

Вырвав из тела копье, она обеими руками вогнала его в горло лжецу. Мейстер Галбарта Гловера утвеждал, что горные кланы слишком задиристы и неуступчивы, и не способны объединиться без предводительства Старков. Он мог и не врать. Он мог просто ошибаться. Теперь, после вече, она допускала такое.

– Эти пятеро были посланы вперед, чтоб открыть ворота для главного удара, - сказала она. Лоррен, Харл, приведите мне сюда Леди Гловер и ее мейстера.

– Пустить им кровь?
– спросил Лоррен Боевой Топор.

– Нет, целыми и невредимыми. Злой Язык (?) - бегом на эту треклятую башню, и передай Кромму и Хагену чтоб глядели в оба. Если хотя бы заяц промшмыгнет - мне нужно знать.

Двор Темнолесья вскоре наполнился испуганными людьми. Ее собственные люди напяливали доспехи или карабкались на стены. Люди Гэлберта Гловера выглядели бесстрашно и перешептывались друг с другом. Управляющего Гловера пришлось выносить из подвала, поскольку он потерял ногу, когда Аша взяла замок. Мейстер громко протестовал, пока Лоррен сильно не врезал ему по лицу бронированным кулаком. Леди Гловер появилась из богорощи, опираясь на свою горничную.

– Я предупреждала вас, что этот день придет, миледи.
– сказала она, увидев тела на земле.

Мейстер вышел вперед, кровь капала из его разбитого носа.

– Леди Аша, умоляю вас, опустите свои знамена и позвольте мне договориться о вашей жизни. Вы обращались с нами честно и с достоинством. Я скажу им об этом.

– Мы обменяем вас на детей, - глаза Сибеллы Гловер были красными от слез и бессонных ночей.
– Гавену теперь четыре. Я пропустила его именины. А моя милая девочка... верните мне моих детей, и вам не причинят вреда. И вашим людям тоже.