Чтение онлайн

Гвен взвизгнула, Салли захлопала в ладоши. Эрик улыбался во весь рот.

— Вы только поглядите, — ахнула я.

— Джули, твой паштет тянет на семьдесят пять баллов по стобалльной шкале, где сто — паштет самой Джулии. Как минимум.

Проглотив остатки истерики, я почти нормальным голосом предложила разрезать эту красоту.

Джулия настойчиво рекомендует освободить утку из запеченной корочки, вынуть оставшиеся косточки, нарезать мясо и снова вложить в оболочку из теста. Ничего подобного делать я, разумеется, не собиралась. Я срезала верхушку, рассекла и вынула нитки, которыми перевязывала утку, я потом большим ножом, которым не так давно пыталась разделать мозговую косточку, поделила этот кулинарный шедевр на порции.

Никогда в жизни мне не доводилось пробовать ничего подобного. Восхитительное, сочное, жирное, ароматное, невероятно вкусное… Кулинарный прорыв сродни открытию в науке плутония, вот это я понимаю, достойное завершение Проекта! Мы объелись и, осоловевшие, продолжали сидеть за столом, под приглушенным светом лиловой лампы, подаренной Эриком на День святого Валентина. Эта лампа была похожа на куклу из «Маппет-шоу» и получила свои пятнадцать минут славы, когда к нам приезжали с Си-би-эс.

— Ну что ж, — заявила Гвен, — если Джулия этимнедовольна, этой суке ничем не угодишь.

Забудьте о пирогомании… вот как делают у нас в Лонг-Айленд-Сити!

Когда Салли и Гвен разошлись по домам, а остатки пате де канаротравились в холодильник, мы с Эриком завалились в кровать. Я опустила голову ему на грудь, крепко к нему прижалась, и на меня снова напал нервный смех сквозь слезы, но смеха, надо сказать, на этот раз было значительно больше.

— Почти конец, — сказал Эрик.

— Почти.

— Что у нас завтра на ужин?

— Почки с мозговой косточкой.

— Ммм… мозговая косточка…

— Угу.

— А когда все закончится, — Эрик чмокнул меня в макушку, — давай заведем собаку?

Я то ли всхлипнула, то ли хихикнула и ответила:

— Конечно.

— И знаешь, давай будем есть побольше салата.

— Ладно. И ребенка тоже заведем? Знаешь, Эрик, мне уже пора начинать пробовать, потому что у меня…

— Твой диагноз. Знаю. Но меня это не тревожит.

— Почему? Может, все-таки есть повод тревожиться?

— Не-а. — Он щипнул меня за плечо. — Если ты с Проектом справилась, то забеременеть труда не составит. Плевое дело.

— Хм… Возможно, ты и прав.

И мы уснули, как дети или как две фаршированные уточки, похожие на футбольные мячи.

В последний день Проекта я взяла на работе выходной — да что они мне сделают, в самом деле? Наверное, я рассчитывала, что проведу целый день, спокойно готовя последний ужин и размышляя о прошедшем годе и его щедрых дарах. Но знаете, я никогда не отличалась философским складом ума, а что до спокойствия, то, чтобы постичь эту науку, как и искусство французской кухни, требуется куда больше года. Все утро я играла в «Цивилизацию» и никак не могла оторваться («Вот только завоюю Рим, и сразу прекращу…»), а потом мне пришлось лихорадочно метаться, чтобы успеть сделать все дела. В «Оттоманелли», куда я примчалась за почками и мозговой косточкой, меня поприветствовал продавец:

— Прии-ивееет. Ну как продвигается? Кулинарная школа с как ее… Джулией Чайлд?

— Хорошо. Между прочим, я закончила.

— Ну и славно, ну и славно. Поверьте моему слову — в жизни не видал, чтобы люди покупали столько потрохов. — Он протянул мне заранее заказанную мозговую косточку и спросил: — Вам это для соуса? А то я могу разрубить ее пополам, если вам мозг нужен.

И он сказал мне об этом только сейчас!

Мы с Эриком в одиночестве съели наши роньон де во а-ля борделез [68] с зеленой фасолью и тушеным картофелем, поданными на тарелочках, украшенных майонезом колле — это майонез, смешанный с желатином, его перекладывают в кондитерский мешок и выдавливают из него всевозможные розочки и орнаменты, если кому приспичит, конечно. И вот мы ужинали, а на кухонном столе меня ожидал последний рецепт из «Искусства французской кухни» — рейне де саба. «Царица Савская». Известная также как шоколадный торт.

Последний рецепт последнего ужина, приготовленного по книге Джулии. С моим новым смертоносным японским ножом я легко разделалась с почками, быстро отделила жир и белые прожилки от мышечной ткани. Это вселило в меня надежду, что с «Царицей Савской» все тоже пройдет гладко. Это почти торт, только вместо муки используется миндальная крошка. Единственная хитрость заключалась в том, чтобы не передержать торт в духовке. Джулия Чайлд пишет: «…если передержать торт, разрушится его уникальная кремообразная структура», а мне бы так не хотелось, чтобы этот год завершился куском торта с разрушенной уникальной кремообразной структурой! Я нервничала, не скрою, но все шло по плану.

Что до майонеза колле— майонез как майонез. Только с добавкой желатина. Казалось бы, что тут может быть сложного? А между тем даже по прошествии трехсот шестидесяти пяти дней я по-прежнему так и не научилась отличать «легкое» от «простого».

— Пусть Марта Стюарт сама взбивает майонез вручную! Все равно у меня ничего не получится, я точно знаю. Куда проще в блендере.

Несмотря на то что за год у меня ни разу не получился майонез в блендере — ни разу, — я все же забросила яйца, горчицу и соль в чашу и нажала кнопку, затем добавила лимонный сок, в точности как говорила Джулия. Чтобы влить масло, я воспользовалась насадкой для блендера — стыдно сказать, сколько попыток приготовления майонеза мне понадобилось, чтобы, наконец, понять: крошечная дырочка на насадке как раз и предназначена для того, чтобы добавлять масло в майонез. Если бы у меня сохранилась инструкция к блендеру (а она, разумеется, давно канула в Лету), я бы прочла в ней, что это и есть «диспенсер для майонеза». Я залила масло в насадку, и та принялась трудолюбиво отмерять капельки. Но майонез получился жидкий.

— Проклятье, — буркнула я. Но надо отдать должное моей сдержанности, никакого крика, никаких рыданий и даже никакого мата.

Я начала заново. На этот раз делала все вручную, не питая особых надежд. Я взбила желтки с горчицей и солью. Сняла насадку с блендера и вручила ее Эрику.

— Подержи над миской, и пусть капает, ладно? — Эрик стоял, масло капало, а я взбивала, взбивала и взбивала. И будь я проклята, но все получилось как по волшебству!

— Эрик, — сказала я, любуясь прекрасной желтой субстанцией идеальной густоты.

— Что, Джули?

— Не позволяй мне забыть этот момент. Если я что и узнала за этот год, так это то, что я могу сделать майонез вручную.

— Мыможем сделать майонез вручную, — поправил меня Эрик, массируя затекшую руку.

— Ну да. Мы.

Я подмешала к майонезу желатин, замоченный в смеси белого вина, уксуса и бульона, а затем поставила его в холодильник остывать.

Роньон де во а-ля борделез — сама простота и готовиться легче легкого; по сути, процесс приготовления ничем не отличается от пуле сотеи особенно напоминает бифштек соте берси. Стоя в тот вечер у плиты, я словно провалилась во временную воронку — я снова растапливала масло, подрумянивала мясо и вдыхала ароматы вина и золотящегося лука… и перед моими глазами одно блюдо превращалось в другое, а Джулия приговаривала: «Мясо по-бургундски и кок о ван [69] — это одно и то же. Готовить можно из баранины, телятины или свинины…»

Я достала из холодильника разрубленную надвое мозговую косточку. Мясник из «Оттоманелли» постарался, и я без труда извлекла из углубления мозг целиком. Порубив, я замочила его на пару минут в горячей воде, чтобы он стал еще мягче, а затем добавила в соус вместе с ломтиками почек и прогрела сковородку со всем содержимым.

Про майонез колле Джулия говорит, что, «выдавливая его из кондитерского мешка, можно создавать на тортах изящные украшения». Это предложение взбесило меня больше, чем что-либо за последний год, больше, чем мозги, расчленение лобстеров, больше даже, чем яйца в желе. Я тут же представила себе торт, украшенный майонезными цветочками, майонезными завитками с большой витиеватой надписью: «Поздравляем, Джули!» Видимо, в тысяча девятьсот шестьдесят первом году люди жили совсем в другой стране.