Чтение онлайн

Более молодой охранник сказал:

— Получается, только мы, пролы, можем выполнять эту работу. «Свободные англичане» слишком заняты — еле успевают всеми командовать, а за «синими» в одиночку не уследишь. Половина так и норовит покалечить старика, а он-то нужен целый и невредимый, чтоб предстать перед судом. А вторая половина тоже сходит с ума по-своему — пытается его освободить. Ну, мы и сами с усами, маленько соображаем. Точнее, это «Свободные» так рассуждают, но, я бы сказал, эти ребята не сильно ошибаются.

— Соль земли — вот мы кто, — сообщил второй.

Джулия с молодым охранником рассмеялись, а с ними вместе хохотнул и Старший Брат, бормоча:

— Смешно, смешно. А банан мой где?

— Мисс, — сказал молодой охранник, — не хотелось бы вас торопить, но с минуты на минуту медсестричка придет. Мистер Пиз дело говорит: пора ему банан кушать. А нам нужно перед тем его искупать да переодеть. Вам не стоит при этом присутствовать. — Он повернулся к Старшему Брату. — Мы, кажись, проштрафились, а? Небольшая авария.

— Авария, — подтвердил Старший Брат, а потом серьезно добавил: — Это все голдстейнисты. Их происки.

Охранник постарше рассмеялся:

— Ну что ты будешь делать? Он считает, это голдстейнисты наложили ему в портки. Тяжко, понятное дело, так долго на свете жить. Кому охота? Болячки с головы до пят, а он и в ус не дует. Ну, по заслугам и честь.

— Да, все так и есть, мисс, — подтвердил молодой охранник. — Вы уж ступайте. А что глаза у вас на мокром месте — ничего страшного. Тут многие плачут. Как говорится, сперва поплачь, а посмеяться успеешь… Или наоборот?

Когда она спустилась, у лестницы поджидал Бутчер с обеспокоенно-вопросительным видом. Увидев ее, он изменился в лице. Вместе они прошли мимо двух солдат, которые кивком пропустили их дальше с выражением сдержанного сочувствия. На обратном пути по стеклянному коридору Бутчер выговорил:

— Всегда трудно решить, надо ли туда идти, и если надо, то кому. Надеюсь, я верно рассудил.

— Да, вы рассудили верно, — ответила она. — В любом случае я бы пошла, как только узнала, что можно. И плевать, кто что скажет.

— Да, и со мной было так же.

Бутчер остановился, и Джулия задержалась рядом с ним. Стеклянный зал предстал в одно и то же время ослепительным и мутным. Он был ей теперь до боли знаком, как будто она прожила здесь не один год.

Бутчер негромко сказал:

— Верите ли, мальчишкой я всегда себе представлял, что так или иначе с ним встречусь и расскажу, как в реальности обстоят дела. Я-то считал, что он не в курсе, что не может он знать, а иначе бы живо порядок навел. Вот доложат ему, говорил я себе, — и все образуется.

— Да, — согласилась Джулия. — Все образуется.

— Я лежал в постели и продумывал свою речь. Опасался, что времени у меня будет в обрез, и хотел назубок выучить.

— Я думала, он меня полюбит. Теперь-то я понимаю: об этом, наверное, мечтала каждая девушка.

— Когда я увидел, каким он стал, мне захотелось убить либо его, либо себя. В голове не укладывалось.

— Да, — подтвердила Джулия. — Как можно доверять себе самому или кому бы то ни было? После этого…

Бутчер еще понизил голос:

— Знаете, Рейнольдс… «Свободным англичанам» этого не понять. Думают, мы были круглыми дураками — то есть в тех случаях, когда не вели себя как трагические герои. Но вы за это не судите их строго. Кто среди всего этого не вырос, тому не понять. — Тут он вгляделся в проход с легко узнаваемым видом человека, проверяющего, нет ли рядом прослушки, а затем продолжил: — С ними нельзя откровенничать. Я надеялся, что смогу вас предупредить. Попробовал я быть откровенным, так меня чуть не расстреляли. Не повторяйте моих ошибок.

— Да уж, — с благодарностью откликнулась Джулия. — Я тоже насторожилась, когда Рейнольдс завел о министерствах. — Она запнулась, а затем добавила почти шепотом: — Я же служила в миниправе. Это там я была механиком.

— Да, я бы ни с кем не стал этим делиться. Нас ведь никто за язык не тянет. Это была моя ошибка. Я прямо так и сказал открытым текстом, что, мол, служил в Народных военно-воздушных силах. Думал, что смогу быть полезным, да только под подозрение попал. Теперь меня и близко к самолету не подпустят, будьте уверены. Имейте в виду: не только у «Свободных англичан» бытует такое предубеждение. В лондонской толпе многие ничем не лучше. Так сильно хотят стереть прошлое, что забывают, как сами в нем жили. Но они не станут без причины раскапывать компромат на кого-нибудь вроде вас. Каждый из нас кое о чем помалкивает, и они готовы не ворошить твое прошлое, пока ты не начнешь раскачивать лодку. Но при этом, когда будете проходить оформление с Рейнольдсом, следите за тем, чтобы не сболтнуть лишнего. Делайте то, что вам скажет Рейнольдс, и никто второй раз в вашу сторону не посмотрит.

— Да, хорошо. Я умею держать язык за зубами.

— Здесь и вправду лучше. Просто… — Он поморщился и как будто растерялся.

— Я понимаю. Честное слово.

— Что ж, пойдемте искать Рейнольдса. Хорошо бы покончить с оформлением. А Рейнольдс позаботится, чтобы все прошло гладко. Вы ему вроде как приглянулись.

Тут его что-то отвлекло, и он стрельнул глазами в сторону. Джулия проследила за его взглядом и увидела одетую в белое девушку, идущую им навстречу по длинному коридору. Она несла поднос, и когда поравнялась с караульным, тот вытянул руки, предлагая избавить ее от этой ноши. Она с улыбкой помотала головой и легким шагом продолжила путь.

Что-то в ней растревожило Джулию, хотя она понимала, что это всего лишь медсестра.

Бутчер сказал, уже веселее:

— Ну, вот человек, с которым вы должны познакомиться. Тоже из Лондона. Покажет вам, что к чему. Она в Братстве не первый месяц и уже освоилась.

Лицо его смягчилось. Джулия ревниво оглянулась на медсестру. Сначала ее отвлек яркий банан, плывущий на отдельном подносе. Такой фрукт она видела только раз в жизни и даже не представляла, каков он на вкус. Когда она все же посмотрела на медсестру, то не удивилась, обнаружив, что девушка прелестна, восхитительно молода и особенно трогательна оттого, что держится просто и носит крахмальную сестринскую шапочку. Сразило ее другое: это была Вики.

В первый момент Джулия подумала, что совершила роковую ошибку. Вот перед ней знакомое лицо, которому ничего не стоит ее разоблачить. Вики может сейчас повернуться к солдату и закричать: «Это Джулия Уортинг! Она служит в полиции мыслей! Сама мне говорила!»

Потом Вики ее узнала, и Джулия поняла, что подозрения здесь неуместны. Вики споткнулась и раскрыла рот. В глазах мелькнула какая-то странная радость. У Джулии — возможно, как и у Вики, — возникло такое чувство, будто лицо ее смягчилось и светится изнутри. Теперь сама мысль о предательстве Вики стала казаться постыдной, бессмысленной. Ну о чем тут говорить? Быть такого не может! Джулию захлестнуло головокружительное, какое-то детское счастье, какого — так она привыкла думать — у нее больше не будет.