Чтение онлайн

В начале 1992 года в прессе промелькнуло сообщение, что Робертс согласилась сняться в американской киноверсии французского фильма «Никита». В Голливуде у многих возникли сомнения, справится ли молодая актриса с ролью наркоманки, преступницы, убийцы, спасающей свою жизнь ценой сотрудничества со спецслужбами. «Примут ли зрители Джулию, не соблазняющую, а убивающую представителей сильного пола?» — вопрошали репортеры. Не выдержав этой шумихи в прессе, Джулия отказалась от роли.

В этом же году ей предложили сниматься в английской картине «Влюбленный Шекспир». С ней заключили контракт «или играть, или платить», условия которого были более чем выгодны. Такие соглашения делались только с самыми высокооплачиваемыми голливудскими звездами, так как трактовали следующее положение: снимается ли актриса в фильме или нет, все равно она получает гонорар плюс процент с дохода фильма, если он составляет свыше 100 млн долларов в Штатах, и еще процент, если он собрал ту же сумму по всему миру. Таким образом, Робертс во всех случаях была в выигрыше. Джулия хотела, чтобы ее партнером был красавчик Дэниэл Дэй-Льюис.

И дело было скорее всего не в том, что Дэниэл уже был удостоин в 1988 году премии Американской киноакадемии — «Оскаром» и его первые роли в театре и кино сделали его знаменитым в Англии и во всем мире, как и его романы со знаменитыми кинозвездами — француженками Жюльетт Бинош и Изабель Аджани. Роман с последней к этому времени длился уже пять лет. Встреча Аджани с Дэй-Льюисом для актрисы стала по истине обретением родственной души. Познакомились они на премьере фильма «Камилла Клодель» в 1989 году в Лондоне и с первого взгляда влюбились друг в друга. Изабель перебралась в Лондон. Они собрались было пожениться, но тут с Дэниэлом произошел «казус» на сцене Национального театра, где он играл в «Гамлете». Во время спектакля ему померещилось, что перед ним не тень отца Гамлета, а его собственного родителя — Сесила Дэй-Льюиса, известного поэта, умершего за несколько лет до этого. Дэниэл в слезах покинул сцену и спектакль был отменен. Актер же угодил в психиатрическую клинику. Тогда-то Изабель и задумалась: стоит ли ей вступать в брак с больным человеком. Ко всему прочему она устала читать в газетах о его «подвигах» на любовном фронте. Однако увлечение Дэниэла Изабелью оказалось удивительно долгим. Пожалуй, его интриговала независимость подруги, которая ничего от него не хотела и не требовала, оставаясь свободной, как и он сам. Они оба считали, что брак стесняет творчество. Однако Аджани в этот период жизни постоянно отказывалась сниматься в кино. Для нее в эти годы временное местожительство Дэниэла являлось и ее домом. Разумеется, она знала о том, какую характеристику дала ему Тильда Свинтон, героиня фильма «Орландо»: «Это очень жестокий человек… На его «Оскаре» за фильм «Моя левая нога» — моя кровь». Тем не менее, Изабель свыклась с его постоянными отлучками, изменчивым характером, частыми госпитализациями в психиатрических клиниках. Когда же у них кончались деньги, она наскоро снималась в какой-нибудь рекламе, словно забыв, что является крупной французской актрисой. Два-три дня работы — и крупный чек. И снова с Дэниэлом. Впрочем, случалось, что их отношения заходили в тупик. Как раз в один из таких моментов в 1993 году и произошло знакомство Джулии с Дэй-Льюисом.

Глава компании «Мирамакс» Харви Ванштейн решил, что идеальными исполнителями в фильме «Влюбленный Шекспир» могли бы стать Робертс и Дэй-Льюис. Однако первая встреча с модным английским актером оказалась во всех отношениях малообнадеживающей, хотя Джулия и пустила в ход свою знаменитую улыбку, стреляла глазами и соблазнительно покачивала бедрами. Актер при всей его обходительности остался равнодушен, вежливо улыбался, не проявляя при этом ни малейшего интереса к ней, как женщине. Он охотно говорил о роли Шекспира, которая была написана в сценарии. И только. В это время его больше волновала ссора с Изабель, у которой лопнуло терпение, когда она узнала, будто Дэниэль «закадрил» ее на спор с одним из приятелей. К тому же у Аджани, предпринявшей попытку вернуться в кино, снявшись в фильме «Токсик Афферс», произошла осечка — картина стала самой неудачной в ее карьере. После провала фильма на кинофестивале в Каннах, Дэниэл как истинный джентльмен кинулся поддержать в трудную минуту свою подругу. Поэтому ему было не до Джулии, внезапно возникшей на его пути.

Тем не менее, Робертс никак не устраивало положение быть в «запасе». Вряд ли она в этот период осознавала, что по-настоящему влюбилась, а скорее из-за спортивного интереса старалась расшевелить Дэй-Льюиса тем сильнее, чем сдержанней он был.

В результате первой встречи Джулия заявила Ванштейну, что Дэниэл необыкновенен, и она, мол, будет сниматься только с ним. Одновременно с этим заметив, что такой утонченный проект, как «Влюбленный Шекспир» нуждается в очень тщательной проработке всех аспектов и поэтому, мол, в съемочный график необходимо внести репетиционный период.

Руководство согласилось с требованиями актрисы. Начавшиеся через неделю репетиции в Лондоне вопреки существующей практике, затянулись. И отнюдь не на один месяц.

Актеры тем временем постепенно входили во вкус. Робертс вела умелую игру не только в соответствии со сценарием, но во многом руководствовалась личными интересами, подчеркивая, что ей необходимо учиться у Дэниэла настоящему актерскому мастерству. Еще на читке сценария она почувствовала влечение к актеру. Особенно волновало его равнодушие, оно притягивало ее к нему еще сильнее. Однажды во время репетиции любовной сцены Джулия никак не могла «зацепиться» за концепцию, предлагаемую актером… Сказав, что она никак не может настроиться на эту сцену, Джулия попросила Дэниэла показать ей Лондон. Однако Дэй-Льюис взмолился, что, мол, после такого трудного съемочного дня, лучше было бы отдохнуть, чтобы с ясной головой продолжить репетицию на следующий день. На что Робертс безропотно согласилась, но, как оказалось, это было тонкой уловкой. Уже находясь у дверей своего номера в отеле, она внезапно остановилась и хлопнув себя по лбу, воскликнула, что все поняла. «Славное в этой сцене — плавное перетекание мужской агрессии в женскую!» А затем пригласила Дэниэла зайти к ней в номер, где принялась развивать свою концепцию, что, мол, сначала ее героиня стесняется своей женственности, а затем постепенно раскрепощается. Словом, инициатива перешла в руки «Красотки», и Дэниэл, разумеется, понимая, что наносит очередную обиду Изабель, позволил себе расслабиться. Ему вроде бы стало легче, когда он оставил где-то в стороне проблемы, связанные с подругой. Однако иллюзии рассеялись на следующее утро после того, как Робертс заявила позвонившему ей Харви Ванштейну, что она и ее партнер готовы перейти от репетиций к съемкам. Услышав это, Дэниэл в знак согласия только пожал плечами, но когда она, повесив трубку, сказала, что хочет вечером познакомить его со своими друзьями, он заявил, что, во-первых, он сегодня занят, а во-вторых, он принадлежит только самому себе и это следует запомнить раз и навсегда…

На следующий день Ванштейн вынужден был сделать заявление, что проект «Влюбленного Шекспира» откладывается на неопределенное время. Дело было в том, что Робертс, разозлившись на слова Дэниэла, в тот же день улетела в Штаты и скорее с досады в скором времени нашла замену в лице певца Лайла Ловетта.

Был у нее еще один заманчивый проект — стать партнершей популярного актера Тома Круза в новой картине Сидни Поллака «Фирма». Но и здесь ее постигла неудача. В конечном счете на эту роль была выбрана актриса Робин Райт.

Однако время шло, и побег от реальности все-таки когда-нибудь должен был завершиться. Пророчества прессы, что Робертс суждено до конца дней своих прожить «нищей старой девой в сумасшедшем доме» в конце концов встряхнули ее. Она принимает решение, что выйдет замуж за первого, кто сделает ей предложение. Впрочем, злые языки и тут нашлись, утверждая, что это предложение скорей всего сделает она сама.

Джулия была на распутье. Она понимала, что в какой-то мере малейшая остановка в карьере подобна гибели. «Я думала, что моя карьера — как старый неисправный автомобиль. Если он долго будет стоять на месте, то есть опасность, что мотор вообще никогда не заведется».

К тому же, как уже говорилось, Джулия находилась в не очень-то дружеских отношениях с братом. Она понимала, что происходит. И какое-то время пыталась уладить конфликт, но ее собственная жизнь была слишком насыщена разными событиями, и ей некогда было подчас заниматься семейными разборками.

После триумфа «Красотки» между братом и сестрой вообще образовалась настоящая пропасть. Если поначалу Эрик чувствовал в себе нарастающую ревность из-за того, что Джулия обгоняет его в карьере семимильными шагами, то теперь он был не в состоянии оценить по достоинству успехи сестры, так как считал, что заслуга в этом принадлежит лично ему. Он понимал, что завидует ей и оттого начинает ненавидеть. Ко всему, слава Джулии превратила его жизнь в кошмар: он перестает существовать в качестве независимой единицы и превращается в «брата знаменитой Джулии». И он не выдержал. Не выбирая выражений, Эрик начал поносить ее на страницах бульварных изданий. Казалось, Джулия понимает состояние брата и не обижается. Она даже пыталась помириться с ним, но в конце концов и у нее лопнуло терпение, когда она читала «шедевры» типа: «Моя сестра — бездарность, но никто почему-то этого не видит. Впрочем, и нравственность никогда не относилась к числу ее основных достоинств!» Проигнорировав все вопросы журналистов по этому поводу, актриса заметила: «Не собираюсь отвечать. Если Эрик злится на меня — это его личное дело. Только вот никак не пойму за что. За то, что я более талантлива?» Этого Эрик вынести уже не мог. Ярость переполняла его, и он решил уничтожить ее… хотя бы морально.

Выпив изрядное количество своего любимого виски, он позвонил сестре: «Джули, ну ты и гадина! Использовала меня как последнего дурака. Выехала на моей славе, а сама ничего не стоишь. А ведь я обманул тебя тогда, в детстве, когда сказал, что ты станешь красоткой. Никогда ты ею не станешь!» — «Уже стала, дорогой, — спокойно ответила она. — Хоть обделайся отзлости, обезьяна!»

Обвинения и даже оскорбления, брошенные в адрес друг друга братом и сестрой, вызвали живейший интерес широкой публики. Симпатии большинства, как и следовало ожидать, были на стороне «бедного Эрика», так как у того были проблемы с наркотиками. «В течение многих лет я пыталась помочь ему, — говорила Джулия. — Я понимала, что несколько раз он оказывался на грани катастрофы. Но ведь он был почти на одиннадцать лет старше. Взрослый человек, а я еще совсем девчонка. И я поняла, что единственное, что я могу сделать, — это держаться в стороне. Надо было сделать выбор. И пусть это кому-то покажется эгоистичным, я решила, что моя жизнь должна быть заполнена хотя бы чем-то хорошим, а не драмами, тем более не моими».

И если раньше конфликт заключался главным образом в их личных взаимоотношениях, то новое обострение было вызвано теперь еще и вмешательством второй жены Эрика. Неприязнь между братом и сестрой вспыхнула с новой, еще большей силой. Дело в том, что, как только Келли Каннингем родила Эрику дочь Эмму, тот стал говорить об отношениях с Келли, как о самой большой своей ошибке в жизни. После развода с ней его практически лишили права встречаться с дочкой. Суд разрешил ему видеться с ней только в присутствии третьих лиц. Это его бесило, но самым неприятным для него была поддержка Каннингем со стороны сестры, которая вроде бы дала Келли деньги на адвоката. «Она отняла у меня все! — кричал Эрик после вынесения приговора суда. — Сначала мать, потом славу, а теперь еще мою дочь! Подумать только! Меня теперь называют «мистером Робертсом, братом знаменитой актрисы». Ха-ха! «Знаменитой актрисы»! Да если бы не я, она стала бы официанткой в закусочной! Это же я помог ей получить первую роль в кино. И я еще, как последний дурак, радовался ее успехам!» Джулия, когда ее спрашивали об этом, сначала отмалчивалась, а потом дала интервью журналу «Rolling Stone», в котором уже не скрывала свою враждебность по отношению к брату. Новая жена Эрика на страницах этого же журнала призывала ее вспомнить своих родителей и во имя родственных связей примириться с братом. Однако со стороны Джулии ответа не последовало. Ей явно не нравилась новая пассия Эрика, которая, по ее мнению, исповедовала сайентологию и вовлекала в это Эрика. Таким образом, перемирие не состоялось…

2 декабря 1992 года Джо Рот и председатель Дисней-студии огласили двухлетний контракт, подписанный с компанией «УМА Продакшенс» Джулией Робертс, по условиям которого она была вправе заниматься самостоятельным поиском, разработкой и продюсированном проектов фильмов, в которых будет играть главную роль. Необычность этой сделки заключалась в том, что кинозвезда создала собственную компанию совместно не со студией, а с независимым продюсером. Как известно, у Робертс были довольно близкие отношения с Ротом, который выбрал ее на роли в фильмах «В постели с врагом» и «Умереть молодым» во время своего пребывания у кормила власти в студии «XX век Фокс», а вот успех и славу актрисе принесла «Красотка», снятая на студии «Дисней».