Чтение онлайн

— Я прибыл в эти земли с определенной целью и лишь воплощаю ее в жизнь, — сухо и достаточно пространно ответил Ли, оглядывая расстилающиеся вокруг земли, спрятанные от внешнего мира за высокими монастырскими стенами.

Этот интерес не укрылся от проницательности старого настоятеля.

— Мне, думается, благородный тайпэн, вы прибыли сюда не только ради того, чтобы засвидетельствовать нам свое почтение и убедиться, что дела в Лаозин идут по–прежнему весьма неплохо.

— Это так, мудрейший, — кивнул дзи, за спиной которого замерли идеальным строем три десятков конных солдат. — То, что Лаозин до сих пор успешно сопротивлялся атакам карликов, станет просто отличным подспорьем для задуманного мною и дзито О–шэем. Мы хотели бы начать восстановительные работы на дамбах, разрушенных карабакуру, и было бы трудно и глупо каждый раз выводить крестьян из города, чтобы доставить их к руслу Мианхэ, у истоков которой стоит ваш великолепный монастырь.

— Вы хотели бы разместить этих рабочих здесь?

— Да, с дополнительной охраной, которая для вас тоже будет не лишней. Кроме того, припасы для рабочих бригад мы будем, разумеется, доставлять из города. Так что нам будет нужна лишь земля и стены вашего убежища.

— Сколько именно людей вы хотели бы разместить у нас?

— Около полутора тысяч мужчин, они из простых крестьянских семей и легко смогут обустроиться в пределах монастыря в шалашах и под навесами.

Названная цифра произвела на монахов явное впечатление, причем не самое благожелательное.

— Боюсь, такое количество непосвященных может плохо сказаться на гармоническом порядке, установившемся в этой обители, — осторожно заговорил настоятель, аккуратно подбирая слова. — К тому же, неужели вы собираетесь вести восстановительные работы в зимнее время?

— Это единственный выход, если мы хотим собрать по весне достаточный урожай, чтобы накормить всю провинцию, — Ли оставался невозмутим, реакция братии была в целом предсказуема и слишком–то не удивила дзи.

Каждый монастырь издревле держался за право быть местом сакрального таинства, куда допускались лишь избранные. Только посвященным тишина, покой и уединение духовного санктуария позволяли достичь вершин самосовершенствования. Превратить же Лаозин в большой полевой лагерь рабочих–крестьян, монахам совсем не улыбалось.

— Но есть, разумеется, и другой выход, который позволит нам не рисковать лишний раз жизнями простых людей, — хитрый прищур настоятеля давал понять, что он чует в словах Ли подвох, но старик был слишком умудрен опытом, чтобы прерывать гостя. — Если бы монахи сами согласились заняться работами по ремонту разрушенных систем ирригации, то умиротворение этого места не подверглось бы такому испытанию.

В красных рядах позади владыки монастыря началось нервное шевеление, и раздались приглушенные голоса. Сам предводитель духовной братии молчал, обдумывая услышанное. С одной стороны, молодой тайпэн только что высказал самое нахальное предложение, когда–либо слышанное, старым монахом за всю его весьма долгую жизнь. С другой стороны, особой альтернативы посланник Императора и не мог предложить.

— Но вы ведь прекрасно понимаете, что не сможете в должной мере обеспечивать охрану рабочих, пока не очистите верховья Мианхэ от карабакуру, — это был последний, но весьма веский довод, который настоятель не мог не попытаться использовать. — Наших сил для этого будет недостаточно, даже с поддержкой ваших людей. Кроме того, карлики плотно засели в мельничьем городище к западу отсюда, как раз неподалеку от системы каналов между первыми группами дамб. Этот хутор хорошо укреплен, и коротышки собрали там много воинов, постоянно пребывающих в его стенах.

— Крупный отряд солдат городской стражи уже выдвинулся в направлении этого хутора, — с улыбкой ответил дзи. — Они будут там к вечеру, и я присоединюсь к ним. Также, я хотел бы просить вас предоставить мне некоторых ваших воинов, чье искусство овеяно мифами и легендами ушедших тысячелетий.

Шум за спиной у настоятеля все нарастал, и старик вынужден был попросить Ли немного обождать, пока он обсудит его предложения с остальными. Перепалка велась шепотом, но на повышенных тонах. Дзи с интересом наблюдал за тем, как еще некоторое время назад степенные и благостные искатели гармонии препираются и спорят, будто собрание какого–нибудь торгового дома. Невольно Ли вспомнился мастер Азай, но представить себе его среди этих людей, облаченных в такие же красные одежды, как и учитель дзи–додзё, бывший ученик так и не смог.

— Мы пришли к выводу, что будет разумно и справедливо принять ваше первое предложение, тайпэн Хань, — вернувшийся настоятель выглядел не слишком расстроенным, скорее даже наоборот. — Десять наших лучших воинов также будут готовы выступить в путь по вашему зову. Однако раз уж в нашей обители скоро прибавится гостей, мне бы хотелось обсудить вопрос о раненых и больных.

— О каких раненых? — слова монаха стали для дзи полной неожиданностью.

— Пока кругом бушует смятение и хаос, наш маленький островок порядка и покоя стремится принять всех, кто действительно нуждается в помощи. Мы укрыли в своих стенах немало больных и раненых, чья кровь была отравлена ядом карабакуру. Мы содержим их в монашеских покоях, но, нам кажется, обилие шума, сопровождающего столь большое количество людей, как в ваших рабочих бригадах, не будет способствовать скорейшему выздоровлению немощных. Нам думается, что в Ланьчжоу эти несчастные смогут получить более качественный уход, чем в Лаозин.

Внутреннее улыбнувшись, Ли незамедлительно подтвердил:

— Конечно. Я прослежу за тем, чтобы их переправили в город под надежной охраной.

Настоятель был достаточно умен, чтобы понимать бесполезность спора с дзи, но он не мог отступить просто так, не выгадав хотя бы маленькой (пусть и незначительной, но все же) уступки со стороны гостя. Ли готов был пойти на предложенную сделку, это было справедливо, да и портить отношения с обитателями Лаозин он совсем не собирался.

К хутору, где располагалась самая большая водяная мельница в провинции, солдаты Ли подошли в сумерках с двух сторон. Карлики захватили это городище почти четыре месяца назад, но не сожгли, а стали использовать как укрепленный форпост.

Расположение маленькой крепости было идеальным. Хотя она и не имела какого–то значения для контроля над Шляхом, зато позволяла беспрепятственно совершать налеты на окрестные деревни и внутренние дороги. Собственно, кроме монастыря, стоявшего выше по течению Мианхэ, на сегодняшний день больше никаких человеческих поселений вокруг уже и не сохранилось, а карабакуру приступили к планомерному разрушению мостов и той самой системы дамб и каналов, которые так нужны были горожанам и беженцам в Ланьчжоу.

Памятуя о засадах и разведчиках коротышек, Ли поспешил в первую очередь обезопасить продвижение своего войска. Здесь–то и вступили в дело монастырские сохэй, справившиеся со своей задачей просто великолепно. Быстрые и бесшумные воины Лаозин рассредоточились перед продвигающимися сотнями городской стражи и вплотную занялись дозорными постами и наблюдательными секретами карликов, сумев избавиться от них прежде, чем кто–либо успел поднять тревогу.

Стены городища не слишком сильно пострадали во время захвата хутора, а сами карабакуру впоследствии привели их в полный порядок. Так что на пути у атакующих стоял невысокий, но крепкий частокол из двух рядов плотно прилегающих бревен, пространство между которыми было засыпано землей и мелким камнем. С западной стороны поселения роль естественной преграды выполняла река, а вдоль обоих берегов в этом месте были «заботливо» расставлены многочисленные рогатки.

Полагаясь на внезапность и дерзость, сумерки в этих краях уже давно по определению были временем господства коротышек, Ли сделала еще одну ставку на сохэй.

Пробравшись к воротам монахи–воины, используя одни только им известные методы, проникли на другую сторону стены и устроили караулу карликов форменную резню. Когда массивные створки начали раскрываться, три сотни городских стражников в новых железных доспехах с победным криком поднялись в атаку. Сохэй сумели удержать ворота до того, как лавина пехоты ворвалась внутрь.