Чтение онлайн

— Она просто не хочет признаваться, что ты ей нравишься, — разоблачительным тоном сообщила Ёми, удостоившись обжигающего взгляда от старшей из къёкецуки. — К тому же, раз мы теперь свободны, то можем поступать так, как нам вздумается. А нам хочется быть здесь и сейчас, и помогать тебе.

— Ну, раз по собственной воле, — с улыбкой согласился Ли, — то, в конце концов, кто я такой, чтобы мешать вам?

— Просто человек, который даже не понимает, как ему повезло, — ответила Таката на этот, в сущности, риторический вопрос.

Вечером дзи все–таки допустили до встречи с Тонгом. Возможно, этому поспособствовал тот факт, что на этот раз он явился в поместье дзито не только в сопровождении манеритов, взявших на себя роль охраны тайпэна Ханя, но еще и в компании двух очень бледных, очень симпатичных и очень опасных мертвых демонов.

Слухи о новых друзьях, а точнее подругах Ли, как это и было обычным в Ланьчжоу, разлетелись по городу буквально за полдня. Если бы не репутация «Ханя» среди местных жителей, сложно было бы предугадать реакцию простых горожан, а так все восприняли это спокойно и сдержано. Солдаты доверяли Ли безоговорочно, да и боевые навыки чудовищ, пьющих человеческую кровь, были, по их мнению, неплохим подспорьем для обороны города. Кстати, и Ёми, и Таката, как выяснилось прекрасно обходились и любой другой кровью, а не обязательно лишь человеческой, как гласили легенды.

— Безусловно, она вкуснее и придает больше сил, — ответили къёкецуки на прямой вопрос дзи. — Но острой необходимости, ни у кого из нас в ней нет. Даже напротив, слишком частое употребление вызывает привыкание, и тогда мертвый демон и становится тем самым кровожадным монстром из сказок.

Их бывшая хозяйка сигумо до столь любимой ею человечины къёкецуки не допускала, то ли просто из жадности, то ли боясь, что слуги обретут слишком большую силу и смогут начать сопротивляться ее воздействиям.

А вот кто оказался решительно настроен против кровососов, так это, разумеется, монахи. Кроме лекарей из Лаозин в Ланьчжоу было еще несколько мелких храмов, имевших так же своих служителей. К полудню у ворот гарнизона маячило десятка полтора красных одеяний, и настроены обритые искатели истины были весьма грозно.

С большим трудом Ли удалось уговорить их умерить свой пыл, но монахи все равно не успокоились, пока не провели несколько ритуалов, убедившись, что тайпэн не находится под чьим–то дурным воздействием, а его разум не затемнен иллюзиями. Только после нанесения нескольких символов–оберегов на кожу в районе сердца и на висках, братия нехотя, но согласилась на дальнейшее пребывание демонов в городе, но лишь под постоянным и непосредственным присмотром самого дзи.

Появление къёкецуки произвело на Анто и Мао явное впечатление, хотя оба они уже знали о том, кто наведался к Ли этим утром. И как оказалось не просто знали. Фень в этот раз был на удивление молчалив, а его толстые пальцы медленно перебирали нефритовые четки с какими–то золотыми иероглифами, при виде которых глаза мертвых демонов вспыхнули алым светом.

Как позже объяснила Таката, тайпэн принес на встречу очень могущественный защитный амулет, который не позволил бы ни одному созданию, в чьих жилах течет хоть капля подземной крови, даже приблизиться к нему.

— Я все больше убеждаюсь в том, что главным в их дуэте является совсем не Анто, — такой вывод вынужден был сделать Ли.

— Этот толстяк Мао очень умен и осторожен, — согласилась Таката, — среди моего племени такие становятся патриархами в самые короткие сроки. Когда мы искали тебя прошлой ночью, то нас привлек тот дом, где, как ты говоришь, он живет.

— Что–то необычное?

— Здание ограждала старинная ритуальная защита, которую используют ваши монахи в своих святилищах, чтобы, такие как я, не смогли бы туда пройти. На самом деле, мы можем ее преодолеть, но этот процесс не очень приятен и довольно изматывает.

— Фень не мог знать о вас, — насторожился дзи.

— Не мог, а значит, он поставил ее из простой предосторожности, а это уже говорит о многих чертах его характера.

Разговор с Тонгом не дал ничего нового. Дзито был в курсе всего происходящего в городе, благодаря своей жене, но повлиять на что–либо никак не мог. Против двух голосов Мао и Анто голос Ли никак не помогал в деле освобождения градоправителя, к тому же тайпэны в отсутствии дзи приняли решение не о формировании коллегиального управления, а сошлись на прямом назначении Гьяня на роль командующего. Ни обернуть это решение вспять, ни изменить его, Ли уже был не в силах, так что с происходящим просто приходилось, молча, мириться и обдумывать планы на будущее. Как надеялся Ли, всё это должно было продлиться совсем недолго.

С Каори дзи сумел пересечься лишь раз и то в присутствии потомка Нечхе–Орай. Доверительной беседы не вышло, а в тех взглядах, что дочь дзито отправляла Ли читалось что–то странное и непонятное. Если бы рядом оказались Ногай, отправившийся обратно в Лаозин, или Нэйке, то они бы легко объяснили молодому человеку, что в жестах Каори сквозит скрытая, но недвусмысленная ревность, а причиной тому служат две великолепных фигуры, затянутые в черные катабира, и постоянно маячившие у Ли за спиной. Но сам дзи был еще слишком юн и слишком долго оторван от реальности в стенах дзи–додзё, чтобы понять и истолковать все это самостоятельно.

Через неделю после того, как снег на полях и холмах превратился в коричневатую грязь, конные разведчики, разосланные Мао Фенем стали возвращаться. Из десяти групп вернулось лишь шесть, и те, кто пропал, должны были непосредственно исследовать то место, о котором говорил Ли. Впрочем, одному отряду удалось подтвердить, что карабакуру в том районе действительно скопилось нереально много, но о «пятидесяти тысячах клинков» никто не заводил даже речи. Судя по всему, карлики готовили крупный удар по Сианю, и ждать помощи степной столице Империи было неоткуда. Войска Ланьчжоу были все также малочисленны и рассредоточены, да и находились не в лучшей форме, несмотря на все старания Ли и его сподвижников.

Появление конной тысячи воинов, половину из которых составляли степные лучники, оказалось настоящим подарком Небес. Нанятые манериты, солдаты складской охраны и наемники, собранные в центральных провинциях Империи могли стать для Ланьчжоу прекрасным подспорьем. Вот только то, как Гьянь захочет использовать их, вызывало у Ли большие опасения. Полководец из рода Нечхе–Орай явно не желал и дальше отсиживаться за бревенчатыми стенами, а жаждал побед и славы, совсем как юный Сяо Хань.

— Если карлики, как вы сами утверждаете, двинутся, скорее всего, в сторону Сианя, то этот город окажется в осаде и ждать подкреплений им будет неоткуда, — склонившись над картой, пояснил свою мысль тайпэн Гьянь. — Равно, как и карабакуру не будут ожидать удара в спину, зная о нашей ограниченности в людских ресурсах.

Местом проведения военного совета была выбрана достопамятная трапезная в доме дзито, хотя Ли предлагал воспользоваться помещением штаба в городском гарнизоне. Кроме тайпэнов на совещание был допущен только Жибао Кан, причем явно не столько ради прямого участия, сколько для того, чтобы ответить на вопросы связанные со снабжением отбывающего войска. О том, что ему вместе с распорядителем удастся отговорить Анто от этой затеи, дзи уже даже и не думал.