Чтение онлайн

Желая обладать кем-то, разрушаешь его. Из-за стремления присвоить себе тех, кого люблю, из-за того, что разрушаю их жизнь, я и страшен.

Она прямо сказала мне, что я слишком много от нее требовал.

Например, она умоляла: «Я просто хочу подольше быть с тобой, хоть на секундочку».

А я обычно отвечал: «Я не могу. Мне нужно работать, и у меня куча дел, с которыми нужно разобраться. Мы не можем часто встречаться».

Если один из двоих влюбленных будет умолять другого остаться, то это точно буду не я. Есть вещи, которые могу сделать только я, и, конечно, есть вещи, которые я сделать не могу.

Если я захочу сделать что-то, что смогу сделать только я, то поставлю на кон свою жизнь и добьюсь результата.

И в то же время, если я буду умолять кого-нибудь сделать то, чего я сделать не могу, и кто-то рядом со мной сможет сделать это и исполнит мое желание, я, естественно, захочу быть с этим человеком.

Я понимаю, почему хочу присвоить себе людей. Мне всегда этого хотелось. Желание было таким сильным, почти болезненным. Даже сейчас я испытываю его.

Но я знаю, что присвоить человека значит сделать его несчастным, поэтому подавляю свое желание. Контролирую себя.

Если я люблю девушку, то даже если она любит не меня, я все равно буду считать ее своей возлюбленной. Не могу ничего поделать с собой. Если она может любить кого-то больше, чем меня, это нормально. Значит, ей нужен именно тот человек.

Я говорю об этом не потому, что хочу, чтобы моя любовь прошла. Сильные чувства к ней были вызваны моим эгоизмом. Если мои чувства безответны, я могу сдержать их. Даже если любовь закончится, мы все равно будем друг к другу привязаны.

Вот так я люблю.

Когда я навязываю свою волю людям, которых люблю, это, конечно, не всем нравится. Это очень печальная любовь…

Давным-давно я пережил грустный роман. Мне было около 20 лет. Девушка, которую я любил, была года на два меня старше и мы встречались около четырех месяцев…

И вдруг она сказала мне: «Давай начнем с чистого листа». Конечно, на самом деле, она имела в виду другое.

Когда она сказала это, я стал вести себя как идиот и не мог остановиться. Можно сказать, что я проявил слабость. Я был просто смешон.

У нее была лейкемия. Она сразу мне об этом сказала. Но мы все равно считали, что сможем поддерживать отношения.

Даже если бы ее состояние ухудшилось, мои чувства бы к ней не изменились.

Мы знали, что речь шла о жизни и смерти. Однако ее болезнь была серьезнее, чем я осознавал, и она беспокоилась обо мне.

Думаю, моя неспособность понять это и послужила главной причиной нашего разрыва.

Все чаще она теряла сознание в моем присутствии. Зачастую я понятия не имел, что делать.

Еще тяжелее оказались ее слова: «Мы больше не можем быть вместе. Это не потому, что ты мне не нравишься. Но мы больше не можем быть вместе…»

Она попрощалась со мной по телефону. Я поехал к ней. Но что бы я ни говорил, я не смог ее переубедить. Чтобы друг друга не возненавидеть, нам нужно расстаться? Почему? Что это за причина? Я совершенно не мог этого понять.

Она лишь отвечала, что это ее окончательное решение. Такой она была человек. Ее решения нелегко было изменить. Поэтому я сказал, что понимаю ее.

Я чувствовал, что все бесполезно. Тогда, словно сойдя с ума, я сел в машину и погнал.

Так что, первое, что я сделал после нашего разговора — разбил машину, затем смутно помню, как курил, а потом позвонила она. «Какого черта ты делаешь?» — она заплакала, и я прозрел. Мне было искренне стыдно. Я, как ребенок, думал только о себе.

До встречи со мной у нее был жених. Она сказала, что он всегда заезжал за ней на машине. Однажды, по дороге к ней, он попал в аварию и погиб. Она всегда об этом думала и волновалась.

«Ты хоть представляешь, каково это — потерять любимого человека? Я не хочу, чтобы тебе пришлось испытать такое…»

Она старалась изо всех сил. Она рассказала мне о своих чувствах. В основном она говорила о потере жениха, своем решении продолжать бороться с болезнью и о страхе, что может умереть.

В то время я был слишком неопытным и не понял ее истинных намерений. Все, на что я оказался способен в этой ситуации, — это разбить машину.

Когда она кричала на меня, я понял, что причинил ей боль.

«Что я натворил?..»

С тех пор я больше не водил машину так безрассудно. И не играл со своей жизнью.

Она продолжает сообщать мне о своем состоянии. Иногда звонит. К счастью, ее болезнь протекает менее тяжело. Думаю, она поправится.

В этом мире много хрупких вещей. Эта хрупкость не в том, что мы не раним тех, кого любим, а в том, что, несмотря на боль и непонимание, они помогают нам двигаться вперед, и это прекрасно.

Хотя я и не понимал ее, я думал о ней и смог ей поверить. Но оттолкнуть любимого человека, чтобы он мог двигаться дальше, — это решение, которое принимается против его воли. В этом суть хрупкости.

Думаю, она научила меня этому.

Глава 5.1. Мой мир — это сцена

Честно говоря, по телевизору я выгляжу ужасно. Я совершенно на себя не похож. Это какой-то кошмар. Я абсолютно не знаю, что говорить, и поэтому начинаю нервничать. Мне никогда не нравилась эта атмосфера.

Часто на передачах я участвую в беседах с людьми, которые много шутят, но когда мне самому приходит в голову что-то забавное, я молчу, а если все-таки решаю это сказать, никто не смеется.

«Ну и что? Где тут смеяться?»

Я постоянно это слышу.

Но дела все хуже, теперь даже в разговорах с друзьями случаются такие ситуации.

Я хотел бы уметь смешить людей, но, видимо, у меня что-то не то с чувством юмора.

Однако, несмотря на то, что я не лучший собеседник на телешоу, когда я прихожу на «Hey! Hey! Hey!», шутки из меня так и сыплются. Эти два парня из «Downtown»[31] — больше, чем гении. Они просто волшебники.

В общении с людьми я редко кого считаю опасным, но эти два парня из «Downtown» — они опасны. Для них чужая душа — как открытая книга. Они невероятно умные, а определение «остроумные» идеально им подходит.