Чтение онлайн

– Понятия не имею! – прорычала я.

– До чего же она уморительна со своим пуделем. Ох, ну ладно! Целую.

Конечно же, я думала о том, как отнеслось к нашему разрыву семейство Хоукер. Думала где-то между двумя и тремя часами ночи, когда ворочалась без сна в постели. Уродец Фисташка, наверное, скакал по всему саду, высоко вскидывая лапы и тявкая без умолку. Как и Дэновы братцы, проявлявшие ко мне не больше внимания, чем к безделушке от Франклина Минта.

Следующей позвонила Хилари.

– Хил! – Вот это кстати. – Будь другом, перезвони и послушай – запись на автоответчике не слишком ли по-кретински звучит? И перезвони еще раз, ладно?

– Ты что, не знаешь, как включить...

– Не знаю. Можешь перезвонить?

Она могла. А потом перезвонила еще раз и сказала, что голос у меня как у малолетнего дауна.

– И что ты бле-е-ешь та-а-ак ме-едле-енно? Запиши еще раз. Кстати, у меня к тебе просьба. Ты компьютер уже подключила?

– Жду, когда Умник Билл это сделает, – объяснила я. – Понимаешь, я не могу давать ему больше одной вещи за раз.

– Гм-м, Билл? – протянула Хилари. – Занятно...

– И я о том же подумала.

– Хоть я и влезла в «Женский кружок», времени для свиданий у меня маловато, – сказала Хилари.

Нравится мне, как она это называет – «свидания». Словно и не кончились былые счастливые деньки. Но вот то, что Хилари присоединилась к Джодиной компании, меня изрядно удивило. Выходит, она и в самом деле отчаялась.

– И на что похож этот Билл? – спросила Хилари с наигранным интересом. – Я ведь всегда могу выйти из «Женского кружка», знаешь.

– Очень даже ничего, – воодушевилась я. – У него красивые глаза. Но он из Дорриго. И у него пластырь на челюсти.

– О-о... Звучит интригующе. А челюсть у него мощная?

– Да, – заверила я. – И еще у него эти, ну, знаешь, плечи.

– А квартира его на что похожа?

– Ни на что. Ничего интересного.

– А я могу ему понравиться? – поинтересовалась Хилари.

– Не сомневаюсь.

Она вздохнула.

– Надолго ли это?..

Вот она, больная мозоль.

– Господи, Хилари, не гадалка же я.

Тут я рассказала ей о мамином звонке и о том, что родительница едва не довела меня до слез.

– Ну, этим в «Женском кружке» тоже занимаются, – сообщила Хилари. – Между матерью и дочерью должна существовать молчаливая конспирация.

Идея хорошая, ничего не скажешь.

– И тогда жизнь станет просто прекрасной, да? Не может у нас быть молчаливой конспирации – она же не умолкает ни на минуту! И мама в бешенстве из-за того, что подарила мне только масло для ванны, а папа, оказывается, преподнес компьютер.

– Но у вас всю жизнь так, – напомнила Хилари.

– Да? – пробормотала я.

– Ты что, сама не помнишь? Еще в школе. Твои как раз разводились, и отец подарил тебе что-то вроде синтезатора, а мать – пару сабо. Мы чуть от зависти не полопались. И всем хотелось разводящихся родителей.

– Серьезно?

– Сама посуди, – сказала Хилари. – Мои предки вместе – и что я получаю на день рождения? Билеты на «Повелителя танцев». Майкл Флэтли [5] этот, тьфу!

– Он, говорят, занимается сексом после каждого спектакля, – вспомнила я.

– Вот именно. ПОТОМУ МАМАШИ УСТОЯТЬ И НЕ МОГУТ!

... Когда я добралась наконец до постели, мне удалось почти полностью расслабиться. Явный прогресс. Сама не знаю, что помогло мне отвлечься: может, замаячившая надежда сделать что-нибудь для Хилари и Билла, а может, дневной звонок Лайма. Или – кому только сказать! – на меня успокаивающе подействовал звонок мамы.

Если я и была чем-то занята на работе, когда появился Лайм, так исключительно рифмой к «Сухим завтракам». Кайли, по счастью, отправилась обедать пораньше – чтобы успеть на аэробику.

– Ну а сама-то ты пробовала эти хлопья, над которыми мы все тут бьемся? – Лайм, скрестив руки на груди, стоял у меня за спиной. На нем был все тот же замшевый пиджак.

– Нет, – отозвалась я. – Хотя как-то утром мне их безумно захотелось.

– Наверное, переработалась.

– Да нет. Я бы не сказала.

Что это мне вздумалось кокетничать? Странное какое-то ощущение. Надо же – флиртовать с кем-то снова... Особенно если учесть, как я была зациклена на Дэне последние несколько месяцев.

– Да, насчет моего электронного адреса, – произнесла я. – Надо было тебе сразу сказать. Вообще-то у меня его еще нет. Я даже еще не подключила свой компьютер.

Лайм улыбнулся:

– Догадался.

– Но ты не откажешься еще раз продиктовать мне свой адрес?

– Если одолжишь ручку, – сказал он.

Руки Лайма – настоящие руки художника. С длинными пальцами. И довольно гладкие. Только мелкие порезы о края бумаги – и все.

– Вот, пожалуйста. А это – номер телефона.

С расстояния метров двадцати могло показаться, что свободный художник-график протягивает визитную карточку старшему копирайтеру. Но в действительности это был тот самый миг между мужчиной и женщиной. Обмен флюидами, если можно так выразиться.

Тут одна из девушек-бухгалтерш направилась к нам, помахивая какой-то бумажкой. Кажется, первым чеком для Лайма. Вообще-то ей вовсе не обязательно было тащиться сюда, чтобы вручить его. Просто есть в Лайме что-то такое, отчего людям постоянно хочется для него что-нибудь сделать.

– Еще увидимся. Или я получу от тебя послание.

– Если мне удастся его отправить, ха-ха-ха! – И я загоготала, словно гиена.

Похоже, мои навыки в области флирта подвяли с тех пор, как мы расстались с Дэном. Веду себя, точно продавщица из «Эйвон», впаривающая мужику лосьон для бритья, который ему даром не нужен.

После ухода Лайма возникло странное ощущение пустоты. Вот и в прошлый раз случилось то же самое. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы я чувствовала себя выбитой из колеи, гоняя в компьютере листовку с «Сухими завтраками». И достаточно, чтобы я поклялась по пути домой завернуть к Биллу – пусть даже разрыв между автоответчиком и компьютером получится меньше недели.