Чтение онлайн

— До свадьбы заживет! — сказал я Жупелю.

Гоблин громко выругался, сообщив, что любая приличная гоблинка эдакого жениха сама на кладбище отнесет, предварительно камешком по балде стукнув. Ну, а неприличная и ленивая займется поиском нового хахаля при ещё тепленьком супруге.

Посочувствовав местным нравам, я достал из сумки с травами корень светлолистика. По счастью, целебное растение ещё не успело сгнить и в полной мере сохранило свои питательные соки.

— Вот, пожуй! — произнес я, сунув корешок Жупелю, — только не глотай. Боль утихнет.

Гоблин шумно зачавкал, вгрызаясь в светлолистик оставшимися зубами. Буквально через минуту Жупель перестал стонать и даже улегся поудобнее. Я перевел дух. Корешок подействовал. Светлолистик не даром ценился всеми лекарями и знахарями, как великолепное обезболивающие, к тому же не магическое, то есть не имевшее побочных эффектов (ну, кроме разве что слабительного, но лишний раз до кустов добежать — это ещё никому не повредило).

— Давай выбираться, — сказал я нелюдю.

Жупель кивнул. Забыв про отвращение, я протянул гоблину руку и помог ему подняться. Конечно, от простого рукопожатия с нелюдем ещё никто никогда не умирал, но преодолеть древние предрассудки оказалось не так-то просто. Впрочем, Люции эти самые предрассудки не помешали надрать гоблину уши. Так что и мне — простолюдину — брезговать не стоило.

Так или иначе, но контрабандист являлся нашим союзником. Как-то само собой, но мы поверили гоблину. Подставив плечи, я подсадил Жупеля и помог ему выбраться из оврага. Несмотря на боль, гоблин довольно уверенно передвигал ноги, что вселяло надежду, что он всего лишь сильно ушибся.

Я как раз собирался вылезать из оврага сам, как вдруг Люция воскликнула:

— Эй, а там что?

Мы с Жупелем повернули головы в указанном направлении.

— Да это же моя сумка! — воскликнул гоблин.

Действительно, на дне оврага, буквально в пяти шагах от меня лежал мешок контрабандиста, по виду такой же пухлый, как и раньше. Жупель на радостях едва-едва снова не свалился в овраг. По счастью, Люция его удержала.

— Но зачем он выбросил мешок? — спросила девушка.

Я пожал плечами.

— Возможно, вор упал в овраг, но сумел подняться и убежать, а мешок со страху выронил.

Жупель отрицательно покачал головой.

— Вряд ли, провалиться в эту щель и сразу же суметь подняться? Не верю! Готов биться об заклад, что этот прыщ отлично знал об овраге, а потому и убегал в эту сторону, рассчитывая на погоню.

— Логично, — кивнула Люция — но зачем красть мешок, а потом выбрасывать его в овраг?

Я подозрительно уставился на сумку. Не оставил ли ночной гость какого-либо подвоха? Незнакомец определенно был способен выкинуть что-нибудь эдакое. За примером далеко ходить не требовалось.

— А что вор бросил в костер? — спросил я.

— Видимо, мешочек с дымовым порошком, — пояснила Люция, — я уже видела подобные в столице на одном из городских праздников. Алхимики поджигают их лучиной или бросают в костер, и всё в округе на пару минут заволакивает дымом. На самом деле, так себе фокус. Говорят, что раньше праздники проходили куда как зрелищнее.

Я кивнул, в древних книгах до сих пор сохранились описания о древнем турнире магов, проводившемся раз в год в столице Великого Королевства. И дворянам, и простолюдинам доставляло огромное удовольствие смотреть, как маги и чернокнижники пытались ухлопать друг друга на арене с помощью молний, огненных шаров, призывных демонов и т. д. Увы, с точки зрения Отцов Церкви турнир имел всего один, но зато какой недостаток! По результатам дуэлей, как минимум половина чернокнижников (то есть еретиков) оставалась в живых, что было ровно вдвое больше, чем нужно. Положение удалось исправить только с окончанием гражданской войны и объявлением магии вне закона. Учрежденная тогда Святая Инквизиция к очередному празднику организовала уже не магический турнир еретиков, а их массовое сожжение на кострах. Народу, впрочем, это тоже понравилось. На празднике тогда выступали с пламенными речами лучшие проповедники церкви, бесплатно раздававшие лучшее монастырское вино и призывающие пить за здоровье нового праведного короля и за победу дела Светлого Владыки во всем Эадоре.

До моего разума дошли мысли Люции. Упомянув о празднике, принцесса вдруг вспомнила свои книги и рассказы нянюшек. Те, видимо, искренне пытались внушить девушке ненависть ко всем колдунам, но при упоминании о мощных огненных шарах, испепелявших врагов, Люция не ужасалась и плакала, а представляла, как было бы здорового погреть таким заклинанием доспехи "любимого" старшего братца, с самого детства активно внушающего ей, как следует вести себя юной принцессе. Видимо, тогда-то у Люции и проснулся первый интерес к магии.

— Думаете, вор засунул в мешок какую-нибудь гадость? — спросил я.

— А какой смысл? — удивился Жупель.

Смысла и впрямь не было, как не было его и в том, чтобы красть, а затем выбрасывать. С другой стороны, оставлять мешок тоже не хотелось.

Поняв, что проверять придется мне, я подошел ближе и аккуратно открыл сумку. Ударивший в глаза яркий блеск поразил меня до глубины души.

— Кристаллы! — радостно завопила Люция.

Действительно, поверх полюбастиков лежали магические кристаллы. Их яркое фиолетовое сияние освещало весь овраг. Такой блеск мог говорить только об одном — камни заряжены, магическая сила в них только и ждала выхода. Я открыл от удивления рот, кристаллов было добрых три дюжины, а то и больше. Мой отряд светлых братьев, служивший в дружине Вороновья, получал по одному камешку раз в три дня, не больше! Таинственный вор сунул в грязный мешок целое состояние!!!

Люция пребывала в ещё большом восторге. Девушка ловко спрыгнула в овраг и даже не подошла, а подлетела к мешку, зачерпнув ладонями вожделенную силу.

"Кристаллы! — услышал я мысли принцессы, — заряженные! Красивенькие! Родненькие!".

Люция едва удержалась от слез умиления. Я сильно подозревал, что даже прекрасный принц в сверкающих золотых доспехах или невинное дитя не вызвали бы в сердце девушки таких возвышенных чувств. Она реагировала, ну, прямо как… ведьма!

— А товар? — спросил Жупель, — что с товаром?

Я быстро проверил. Всё на месте. Более того, помимо грибов и кристаллов, в мешке оказался странный скомканный листок. Я показал его Жупелю. Гоблин отрицательно замотал головой. Действительно, за чтением нелюдя застать трудно. Развернув бумагу, я, полностью сохраняя орфографию, прочёл:

— Крысталлы сгадяца! Диржите путь далше. Не возращайтесь в лагерь на тропа. Подохните пачем зря!

Подписи в записке не стояло.

— Что за ерунда? — воскликнул Жупель, — спереть сумку, подбросить в неё кристаллы и ещё доброго пути пожелать. Кто это такой, вообще?

— Может, Кхмыря, — предположил я, — вдруг решил помочь нам кристаллами и послал своего гоблина. Только к чему такой странный способ?

Жупель хмыкнул.

— Кхмыря за ломаный грош удавится. Как, впрочем, и стражники, что он с собой привел, когда Гадюшник захватили. Старый советник его не больно жаловал, а Тяп-Ляпик так вообще ненавидит. Не мог Кхмыря за такой короткий срок столько кристаллов скопить. Жалование им Белез не ахти какое платит.

— Тогда кто? — спросил я.

Жупель развел руками.