Эд. Выбор: сердце или долг
Шрифт:
— Ты хочешь поговорить? Я готов…
Да, это то, чего я хотела. Только не ожидала, что все так быстро произойдет. И он сам предложит поговорить. Думала, буду ходить и умолять его, просить. Уже даже морально начала к этому готовиться. Удивительно, я совсем не знаю своего будущего мужа и не могу его угадать. А еще его слова, про столь скорую роспись испугали меня. Мне стало страшно, что все так быстро происходит, что я не управляю ходом событий в своей жизни. Я не решаю больше ничего. Я просто плыву по течению, позволяя более сильному, решить все за меня. Это ли не мечта каждой девушки? Наверное… Но не моя… Да только сейчас у меня нет особого выбора, я зависима. Зависима от его решений, от его поступков, от его благосклонности ко мне. Эд… Эдик… Эдуард… кто же ты? Как ты себя поведешь? Чем грозит мне этот большой кульбит в моей спокойной и размеренной жизни? Что будет дальше?
Глава 9 Разговор
АННА
Правда не всегда приятна, иногда даже отвратительна,
но лучше обо всем знать, чем догадываться…
Мы оказались в кабинете Эда. Здесь было очень уютно, ничего лишнего, все выдержано в темных тонах, обрамленное красным деревом и золотыми вставками. Выглядело это очень красиво и модно, даже изысканно.
Эд прошел в другой конец комнаты и налил себе стакан коричневого напитка, кинул пару кубиков льда и присел в огромное кожаное кресло. Мне же жестом предложил кресло напротив. Я повиновалась и опустилась в него, но не чувствовала себя спокойно. Скорее наоборот, не могла найти удобное положение, постоянно ерзая и пытаясь подстроиться к жесткому сиденью. Также было и у меня в душе. Понимала бесполезность, но все равно страдала. Сделанного не вычеркнешь и не сотрешь…
— Что ты хочешь, чтобы я рассказал сначала? — устало потер глаза мужчина, обращаясь ко мне.
— Не знаю, — призналась я. И правда, что я хочу услышать? — Начни просто сначала…
— Хорошо, — вздохнул Эд.
Драматическая пауза, его рассеянный взгляд, словно блуждающий в потемках памяти и выискивающий отправной путь истории, которую он собирался мне поведать. Глубокий вздох и пара глотков алкоголя. За окном палит солнце, еще можно сказать утро, но я его не осуждаю, даже наоборот, сама бы с удовольствием обезболила свою тянущую боль парой капель. Но…
— Мне было семнадцать… я давно сбежал из детдома и скрывался от органов опеки, которые постоянно пихали меня разным семьям, которым до меня дела не было. Я дрался на ринге с пятнадцати, а до этого сам долго тренировался. Разбивал руки в кровь о стены, бегал ранними утрами и занимался до потери пульса. Было тяжело, но нужно было что-то есть. А все, что я мог — это драться. Самый легкий способ заработать. Что я и делал. Но я был не один…
Сам бы, наверное, я бы не смог. Он был со мной… Мы называли друг друга братьями и старались вместе не попадать в переделки. Он тоже был бойцом, но заметили именно меня. Я понравился одному из владельцев «Арены», где проходили бои без правил. Он предложил мне сделку: я дерусь и выигрываю, если проиграю — вылетаю. И я дрался как зверь, не видя ничего вокруг, заливая ринг кровью и потом, а он хорошо платил. Я побеждал всех и приносил много денег хозяину боев, а тут на ринге напротив меня оказался Стас. Он сам вызвал меня и заявил, что будет именоваться «Королем улиц», если победит. Глупый…глупый пацан… Мой начальник тогда принял бой и я его не подвел. После того как вынесли окровавленное тело друга, меня провозгласили долбанным «Королем улиц», я этого не хотел. Даже не думал, но трибуны скандировали мое имя и это чертовски затмевало разум.
Поначалу, когда начался бой, я даже поддавался… но услышал слова Стаса: «Ты мне не брат. Я убью тебя и займу твое место», просто слетел с катушек. Мне нечем гордиться и я гнобил себя каждый день, не находя покоя, за то что избил брата, победил его. Сам продолжал свое бессмысленное существование, марионеткой сильнейших и богатейших мира сего, думая, что он погиб. И так бы было дальше, но в один из дней… Стас появился вновь, ниоткуда, у него была пушка. Позже я узнал, что ему заказали того главного распорядителя боев, — он перевел глаза в пол, словно вновь очутившись в той ситуации, где эмоции разрывали его в клочья. Я видела, как ему было тяжело говорить обо всем, рассказывать мне. Но он с трагичным и полным боли лицом продолжал:
— Тогда я закрыл шефа собой, но Стас только исказился хищной отвратительной ухмылкой. Сколько яда было в нем, ненависть…. Он перенаправил свой пистолет и выстрелил… Человек, которого я считал своей семьей… Своим братом, с которым мы вместе вылазили из дерьма и… — Эд отпил вискарь и посмотрел на потолок, стараясь не дать незваным слезам боли покинуть свою обитель. Мое тело сковало, я боялась пошевелиться, боясь издать малейший звук. Чувствовала его боль, словно она была моей собственной, словно я сама являлась тем самым доверчивым подростком, который надеялся, что родной человек не выстрелит в него… выстрелил…
— Знаешь, тот человек, оттолкнул меня с траектории пули, я остался жив. Просто случайное везение, — уже более спокойно и безэмоционально продолжил Эд. — А он отхватил пулю прямо в лоб… Когда я упал, думал что все закончилось, но нет… Стас схватил меня и бил головой об пол, пока выговаривал, как он ненавидит меня… Как я ему надоел со своим нытьем о лучшей жизни… Как он хотел стать бойцом и это я занял его место. Что он должен был быть чемпионом, а не сосунок вроде меня… Он бил меня практически до отключения, как тогда я его на ринге. А потом приставил пистолет к голове, когда я уже не мог сопротивляться. Я молился, чтобы все скорее закончилось, чтобы он убил меня и прекратил мучения, бессмысленную жизнь и душевные терзания. Но этому было не суждено сбыться…
Последнее что я помню: выстрел и какое-то копошение, крики и все тишина, темнота… Очнулся я уже в больнице с огнестрельным в голову. Но мне повезло… твой отец с его друзьями как раз были завсегдатаи нашего клуба. Они вышли на подземную парковку и увидели нас. Что произошло дальше, я знаю только с рассказов твоего отца. Они крикнули и Стас дернул рукой. Его завалили и сдали полиции. А меня успели спасти, твой отец лично отвез меня в ближайшую больницу. Оказалось, что Стасу уже было около двадцати и приговор распространялся на него в полной мере… Как мало я о нем знал…
Я же…Пуля прошла по касательной, только черканув череп, лишь трещина… лишь напоминание о случившемся… ничего жизненно важного не задето, теперь только иногда сильная мигрень. Но это мелочи с которыми можно справиться. С тех пор я больше не дерусь на ринге… Все…
Он замолчал, а я пыталась собрать все воедино. В голове прокручивалось действие, только что описанное мне Эдиком. Я всегда отличалась хорошей фантазией и визуализацией образов. Бои… Кровь… Детдом…Дружба, что лжива и гнусна… Какой кошмар. Мне так сильно захотелось обнять Эда. Выразить ему мое сочувствие, но я побоялась шелохнуться. Мужчина перевел взгляд в окно, что открывало прекрасное солнечное зрелище на сад со множеством роз самых разных оттенков. Для меня жизнь была вся радужных моментах и цветах, а он делил все на черное и белое. Я жила в достатке, обогреваемая любовью и заботой отца, а он выживал, как мог…
Мне было жалко его, больно за его детство, за все события, что он пережил. В голове была еще масса вопросов, эмоции переполняли, заставляя сжимать кулаки, чтобы справляться с собой. Но я старалась сдерживаться, это не то, что действительно ему нужно. К тому же, я поняла, что это еще не вся история. Я продолжала сидеть на месте, упрямо глядя на Эда, словно умоляя продолжать. И он внял моим безмолвным просьбам.
— Твой отец уже тогда был хорошим адвокатом. Он бесплатно помог мне, потому что Стас выкрутил, словно я пристрелил босса. А он пытался защититься. Меня обвиняли во всем, чего я не совершал. Но Михалыч вступился за меня, не знаю, почему он мне верил? Ведь доказательств моей невиновности не было. Он вел дело виртуозно, не оставляя шансов адвокатам Стаса. В итоге мне дали условное и отработку на благо общества… Твой отец риходил почти каждый день ко мне в палату, покупал апельсины и рассказывал последние новости, — Эд мило и по ностальгически улыбнулся, тепло говоря о моем отце. Стало приятно и немного грустно на душе от воспоминаний о папе.
—Он любил тебя, — чуть хрипловато констатировала я очевидное.
— Знаю… Он помог мне вылезти из всего этого дерьма… Отправил меня к операм, закрыв все мои вопросы, которые сделали из меня машину для решения их вопросов. Устроил там отработку моих часов, а потом меня оставили в своих рядах. Я не хотел подвести единственного, кто верил в меня и очень старался, выжимая из себя все соки. Михалыч заставил меня подписать тот контракт и это определило мое будущее. Когда пятнадцатилетний контракт подошел к концу у меня были деньги, чистая репутация и все чего душа пожелает. Но я не смог остановиться. Создал своих бойцов, стал и дальше работать на органы… Мы оперная группа специального подразделения министерства обороны, которая подкидывает нам иногда невыполнимые и опасные задания, все пытаясь избавиться от нас. Но… мы крепкие и пока держимся, — он еще и шутит. — А официально я владею сетью клубов и агентством по безопасности. Там тоже хватает дел. Вот и все впринципе. Такая у меня история…