Чтение онлайн

Глава четырнадцатая

Это был первый лук Харла, и он страшно гордился им.

Вместе со своим дядей, Надрисом, он ходил в лес, чтобы найти нужное дерево, покрытое тонкой корой, с плотной и упругой древесиной. Надрис выбрал тонкий побег, и Харл с беспокойством смотрел на пружинящий зеленый ствол, пока тот не был перепилен.

Затем под руководством Надриса, он соскоблил кору, покрывавшую его, пока не показалась белая сердцевина дерева. А потом пришлось ждать, и это ощущение было хуже всего. Надрис повесил кусок дерева высоко в палатке, чтобы он сох, и держал его так день за днем, пока он не дошел до нужного состояния. Когда пришло время, Харл внимательно смотрел, как Надрис методически скоблит его каменным скребкам. Концы лука были осторожно заострены, и на них сделали зарубки для тетивы, сплетенной из длинных, крепких волос с хвоста мастодонта.

Даже поставив тетиву на место, Надрис не был доволен и для пробы дернул ее, после чего снял тетиву и вновь занялся деревом.

Но наконец и это было закончено. Поскольку лук был Харла, он и должен был первым выпустить из него стрелу.

Это был самый длиный и счастливый день в жизни Харла.

Получив лук, он должен был научиться хорошо стрелять из него, чтобы поскорее отправиться на охоту. Это был первый и самый важный шаг, который выводил его на дорогу из детства, дорогу, которая однажды выведет его в мир охотников.

Хотя его руки болели, а кончики пальцев покрылись волдырями, он не останавливался. Это был его лук и его день. Он хотел быть наедине с ним и ускользнул от других мальчиков, забравшись в маленькую рощу рядом с лагерем. Весь день он ползал по деревьям, прятался по кустам, пуская свои стрелы в невидимые пучки травы, как будто это были настоящие олени.

Когда стемнело, он неохотно отложил лук и направился к палаткам. Он был голоден и смотрел вперед, на мясо, которое должно было ждать его. Придет день, когда он станет охотником и убьет свою первую дичь. Наложив стрелу, натянет тетиву и убьет... Однажды...

Что-то зашуршало на дереве над ним, и он остановился, молчаливый и неподвижный. Там что-то было, какой-то темный силуэт на фоне серого неба. Оно шевельнулось, и снова послышался шорох. Птица.

Это была слишком соблазнительная мишень, чтобы отказаться от нее. В темноте он мог потерять стрелу, но он делал их сам и мог сделать еще. Если же он попадет в птицу, это будет его первая добыча. Первый день с луком - и уже добыча. Мальчишки будут по-другому на него смотреть, когда он пройдет со своим трофеем между палатками.

Медленно и тихо он наложил стрелу на тетиву и натянул ее, глядя на темный силуэт наверху. Затем выстрелил.

Послышался пронзительный крик боли, и птица свалилась с ветки вниз. Она упала на сук над головой Харла и повисла на нем, неподвижная. Он стал на цыпочки и с трудом достал ее концом своего лука, и тыкал до тех пор, пока она не упала на землю у его ног. Его стрела пронзила тело птицы, и ее круглые глаза смотрели на него. Харл отступил назад, испуганно глядя на нее.

Сова. Он убил сову...

Почему, ну почему он не остановился, чтобы подумать?!

Испуганный своим поступком, он громко застонал. Он должен был знать, что никакой другой птицы не может быть в темноте.

Это была запрещенная птица, и он убил ее. Только прошлой ночью старый фракен развертывал меховой комок, извергнутый совой, и тыкал своими пальцами в маленькие кости внутри, предсказывая будущее и результат охоты по тому, как они там лежат. Делая это, Фракен рассказывал о совах, о единственных птицах, которые летали ночью, о птицах, которые ведут души умерших охотников сквозь темноту на небо.

Сов нельзя убивать никому. И все же Харл убил.

Может, если закопать ее, никто ничего не узнает? Он начал торопливо рыть землю руками, потом остановился. Это было плохо. Сова знала и, значит, будут знать другие совы.

Они все запомнят, и однажды для его духа не найдется проводника, потому что животные никогда ничего не забывают. Никогда. На его глазах были слезы, когда он склонился над мертвой птицей и выдернул стрелу. Потом наклонился еще ниже и в сгущающейся темноте взглянул на нее в упор.

Армун сидела у огня, когда мальчик подбежал к ней. Он стоял, ожидая, когда она обратит на него внимание, но женщина не торопилась этого делать, а сначала поворошила палкой огонь. Теперь она была женщиной Керрика и чувствовала тепло удовлетворенности, разливающееся по всему телу.

Женщина Керрика... Теперь мальчики не смели смеяться над ней, и ей больше не требовалось закрывать лицо волосами.

– В чем дело?
– спросила она, стараясь быть суровой, но счастье переполняло ее, и она улыбнулась.

– Это палатка маргалуса?
– спросил Харл дрожащим голосом.
– Может он поговорить со мной.

Керрик услышал их голоса и медленно поднялся на ноги.

Хотя его сломанная нога срасталась хорошо, когда он наступал на нее, было больно. Он вышел из палатки, и Харл повернулся к нему. Лицо мальчика было бледно и покрыто темными пятнами, хотя слезы он уже вытер.

– Ты - маргалус и знаешь о мургу все.

– Чего ты хочешь?

– Пойдем со мной, пожалуйста, это очень важно. Я должен что-то показать тебе.

Керрик знал всех здешних животных. Вероятно, мальчик нашел что-то, чего не мог определить. Керрик хотел отправить его обратно, но передумал. Это могло быть что-то опасное, лучше на него взглянуть. Кивнув, он последовал за мальчиком. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы Армун не могла их подслушать, Харл остановился.

– Я убил сову, - сказал он дрожащим голосом.

Керрик сначала удивился, затем вспомнил истории, которые рассказывали о совах, и понял, почему мальчик так испугался. Нужно постараться успокоить его, но так, чтобы не осквернить учения Фракена.

– Это плохо - убивать сову, - сказал он.
– Но ты не должен так сильно беспокоиться...

– Дело не в сове. Там есть еще что-то.

Харл наклонился и за конец длиниого крыла вытащил сову из-под куста, затем поднял ее так, чтобы свет ближайшего костра осветил птицу.

– Вот из-за чего я пришел за тобой, - ответил Харл, указывая на черную шишку на лапе совы.

Керрик наклонился ближе. Свет костра быстрой вспышкой отразился в открывшемся глазе существа, который тут же снова закрылся.