Чтение онлайн

Юля плакала в голос.

Кирилл с трудом вздохнул:

— И мне удалось спасти тебя… самую любимую женщину на свете…

Он закрыл глаза. Сирченко пощупал пульс на его сонной артерии — и отвернулся. Юля зарыдала. Капитан обнял ее за плечи.

— Я сейчас вызову оперативную группу, — тихо сказал он. — И попрошу их отвезти вас, куда вы скажете. Может, к родителям?

Она вздрогнула:

— У меня нет родителей!

— Тогда вас отвезут в другое место. Хотите поехать домой?

— Эту квартиру купил мне отец, — с трудом ответила Липецкая. — Мне от него больше ничего не нужно.

Оперативник пожал плечами:

— Я бы предложил вам мою скромную обитель, тем более что меня всю ночь не будет дома.

— Я согласна, — кивнула Юля.

Утром невыспавшиеся Алексеев и Сирченко пили кофе и обсуждали последние новости. Через полчаса их ждал полковник Назаров, и коллеги готовились преподнести раскрытие этого страшного дела ему на блюдечке.

— Значит, этот известный психиатр оказался маньяком, — констатировал Юрий.

Сирченко кивнул:

— Идея убийства давно уже засела у него в мозгу. Так часто бывает, когда ребенок мечтает расправиться со своей матерью. Вырастая, он убивает всех, кто ему ее напоминает.

— Однако он пошел на такое не сразу, — вставил Юрий.

— Совершенно верно, — согласился Алексей. — Как я уже сказал, сначала наш убийца просто об этом думал и долго боролся с собой. Возможно, Шубин как-то лечил самого себя, оттягивая этот критический момент. Но случай воплотить свои мечты в реальность все же представился ему. Однажды он увидел Юлю Аронову и четко понял, что всю жизнь хотел заполучить именно ее. На его счастье, в семье у девушки как раз серьезные проблемы. Аронов только внешне смирился с выбором дочери. В душе же он молился, чтобы его зять Липецкий как можно скорее оказался на том свете.

— Как же он с Ароновым-то встретился? — поинтересовался майор.

Алексей изобразил гримасу удивления:

— Думаю, впервые это произошло в ресторане «Дары моря», который они оба регулярно посещают. Перед Михаилом Васильевичем Ароновым предстал известный психотерапевт, богатый, успешный молодой человек. Он заявил ему о своей давней симпатии к его дочери, и предприниматель решил прибегнуть к его помощи. Как он все это обмозговал — мы сами видели в записи. Подстраховавшись на всякий случай, Шубин записал их последующие встречи.

Юрий поскреб небритый подбородок:

— Теперь понятно, почему Аронов так ни разу и не свозил зятя в Москву, к светилам нейрохирургии. Татаринов тоже неплох, однако до них ему все же далеко.

— Именно так, — подтвердил Алексей. — Когда «несчастный случай» не сработал, пришлось задействовать гипнотические способности Шубина — претендента на место второго зятя Аронова. Валерий где-то якобы случайно пересекся с Кириллом, «обработал» его и больше не выпускал из поля своего зрения. Кроме того, под его постоянным контролем находились три проститутки, обращавшиеся к Шубину как к известному врачу. Девушки намеревались бросить свое постыдное занятие и надеялись, что Валерий подлечит их психику. Ведь часто бывших жриц любви снова и снова тянет к прежнему занятию, а они хотели больше никогда даже не вспоминать об этом. Бедняжки и не подозревали: их назначили на роль жертв.

— Значит, из дома и больницы Липецкого выманивал именно Шубин? — уточнил Алексеев.

— Конечно, — кивнул капитан. — Думаю, Шубин звонил Кириллу на мобильный и произносил какие-то кодовые слова. Могу предположить, что он звонил и девушкам. В распечатках их разговоров найдены никому не принадлежащие номера телефонов. Валерий использовал их для одноразовых бесед. Девушки не боялись своего врача. Они доверчиво шли с ним на контакт. Он же сажал их в машину, где на заднем сиденье сидел введенный в транс Кирилл, и вез в парк Героев. Липецкий присутствовал при ужасных картинах убийств. Затем Шубин беседовал с ним, стараясь исказить его впечатления, и подстраивал доказательства виновности Кирилла — для нас. С Линды он снял дорогой браслет Клецковой и подложил на место убийства Кирилла пуговицу, Лоле подкинул толстую золотую цепь Липецкого. Рукава пиджака Кирилла убийца забрызгал кровью… В общем, Шубин «слепил» из Липецкого готовый продукт для психбольницы со строгим режимом содержания.

— Понятно, — согласился майор с его доводами. — Интересно, предъявят ли Аронову обвинение в покушении на убийство? Все же имеется запись.

— Смотря какие у него отношения с нашим начальством, — криво усмехнулся капитан. — Поживем — увидим. Только мне все же непонятно, почему лучший психотерапевт области не смог добиться такого результата с Липецким, на который он рассчитывал?

— Татаринов нам сказал: сильнейшая травма головы у Кирилла разрушила планы Шубина, — усмехнулся и его коллега. — Кирилл неожиданно вспомнил все, даже то место, где хранилось орудие преступления, которое мы никак не могли отыскать.

Раздался телефонный звонок. Полковник Назаров хотел видеть их обоих.

Проведя ночь в пустой квартире Сирченко, Юля вернулась к себе и принялась медленно складывать свои вещи в большие кожаные чемоданы. Она решила дождаться похорон мужа и сразу же уехать из города — как она полагала, навсегда. Оставаться в Южноморске, где прошло ее детство и где она испытала счастливые мгновения жизни, было выше ее сил. Сегодняшний день женщина планировала провести в гостинице. Каждую минуту сюда могли нагрянуть родители, с которыми ей совсем не хотелось встречаться. Однако общения с отцом Юле избежать не удалось. Он, как вихрь, ворвался в квартиру дочери.

— Черт знает что такое! — не поздоровавшись, забрюзжал он. — Если бы не мой знакомый генерал, меня бы уже посадили за организацию убийства твоего дебила-муженька! И кто выискал все эти факты? Неужели этот придурок нацарапал предсмертное письмо?

Юля смело посмотрела ему в глаза:

— Не надо делать из меня дуру, папа, — тихо сказала она. — Ты прекрасно знаешь: существует диск, на котором записана ваша беседа с Шубиным — во всех подробностях. Ты просишь его подрезать тормозной шланг машины Кирилла. Я удивлена — почему тебя все же не арестовали?

Он опустился на диван и провел рукой по своей покрасневшей щеке.

— Ты о чем, девочка?

— О твоем сговоре с Валерием. Он устраняет Кирилла, а ты отдаешь ему меня. — Она горько улыбнулась: — Только почему же никто из вас не поинтересовался моим мнением на этот счет?

Аронов тяжело задышал:

— Это бред!

— Если и бред, то вполне реальный и зафиксированный на камеру, — откликнулась дочь. — Я видела этот материал, так что со мной ты можешь быть вполне откровенным.

Выражение лица дочери Аронову явно не понравилось.

— Ты обвиняешь меня…

Она перебила его:

— Да, папа, обвиняю! И не стоит тебе разглагольствовать о своей любви ко мне, особенно теперь, когда на твоей совести — пять трупов!

Михаил Васильевич растерянно оглядел ее комнату:

— Но я не мог допустить, чтобы какой-то голодранец транжирил деньги моей дочери…

— Этот голодранец, мой бедный Кирилл, вчера спас мне жизнь, — заметила Юля. — Зато твой протеже чуть не убил меня!