Чтение онлайн

По телу пробегает дрожь, Люциус отступает.

Открываю глаза и оглядываюсь вокруг, пытаясь приспособиться к темноте.

Пораженно вздыхаю, не в силах сдержаться. Никогда не видела подобной…

Красоты?

Это правда красиво?

Определенно, но также… слишком нереально. Это сложно объяснить, это нечто, во что сложно поверить… мы не совсем на открытом воздухе, и все же…

Не могу удержаться, чтобы не посмотреть вверх: хочется увидеть звезды и луну на иссиня-черном полотне неба. Ничего. Пустая чернота. Как мы с Роном и думали, мы находимся где-то под землей.

А как же свет, лунный свет — откуда он?

Он как будто исходит от развалин. Рон был прав… они напоминают маггловские старые развалины, но только из сияющего камня, чтобы хоть немного освещать это мрачное место.

Вздрагиваю, чувствуя легкое дуновение ветра, подхватывающего пожухлые листья со скамьи. Завороженно наблюдаю их танец в воздухе, пока спустя, кажется, целую вечность они не ложатся у наших ног.

Листья. Трава. Ветер. Ощущения, что я и не надеялась больше пережить.

Это слишком. В горле застрял ком, и я с трудом выговариваю:

— О, боже.

Мимолетный порыв ветра, звяканье колокольчиков, а затем…

Тишина.

Твое молчание — золото…

У меня перехватывает дыхание, и сердце сбивается с ритма.

Что это было?

Пытаюсь… ухватить…

Ничего… так о чем я думала?

Шорох листвы позади — Люциус подходит ближе.

— Что такое? — шепчет он.

Качаю головой, стряхивая наваждение.

— Ничего.

В немой тишине всматриваюсь в окружающую меня красоту, пытаясь разгадать этот спрятанный от всего мира рай.

— Когда здесь появился этот сад? — спрашиваю, не глядя на него.

Небольшая пауза.

— Не думаю, что кто-то из ныне живущих знает, — шепотом отвечает он. — Семейные легенды гласят, что сад появился здесь гораздо раньше, чем был возведен дом; некий сгусток магической энергии наполнял эту пещеру задолго до того, как Блэки основали свою династию, не говоря уже о строительстве дома.

Ветер играет листвой деревьев, и мне кажется, что я слышу звон колокольчиков, сливающийся с шелестом ветра.

— А ты что думаешь? — от вечерней прохлады по коже бегут мурашки.

Он задумчиво вздыхает.

— Это очень древняя магия. Сомнений нет. Только вот насколько она древняя, я не могу сказать, увы.

Древняя магия. Я слышала о ней: совсем не та, что мы изучали в Хогвартсе, — слишком сложная для школьной программы, — гораздо мощнее и запутаннее. Магия… старше, чем мир, старше, чем само время. Магия, способная воздействовать на мысли и материю, способная чувствовать и созидать.

Встряхиваю головой: нельзя терять бдительность.

— Не слишком ли это рискованно — то, что ты привел меня сюда? — спрашиваю его. — Рон рассказывал, что и его раньше сюда приводили, значит, другим тоже известно про это место. Что, если нас увидят здесь?

— Не увидят, — поспешно отвечает он. — Сюда можно попасть лишь с помощью порт-ключа, а их всего два: один принадлежит Нарциссе, но она одолжила его мне, пока я живу здесь, а второй — Беллатрикс, но она сейчас далеко, и не сможет вернуться до заката.

Молча оглядываюсь, пытаясь найти выход. Нет, Люциус не привел бы меня сюда, если бы существовала хоть малейшая возможность быть пойманными.

Он переступает с ноги на ногу, глядя на меня потемневшими глазами.

— Значит, у нас есть время? — шепчу я.

Он подходит ко мне и принимается играть с выбившимся локоном, глядя мне в глаза.

— Предостаточно, — так же шепотом отвечает он.

Но я больше не попадусь на крючок. Я все еще хочу знать кое-что.

— Почему ты не приводил меня сюда раньше?

Он хмурится.

— Поначалу просто не хотел, — начинает он. — Не хотел радовать тебя, когда мы только оказались здесь. Но когда все начало… меняться, я не хотел, чтобы ты видела… И только когда понял, что могу тебя потерять, я внезапно захотел, чтобы ты узнала, как много для меня значишь.

Печально улыбаюсь. Я знаю его. Слишком хорошо. Лучше, чем когда-то хотела…

— Какой же ты лжец, Люциус Малфой, — выдыхаю я.

Он стискивает зубы, убирая руку от моих волос.

— Я не стал бы врать тебе, грязнокровка, — резко заявляет он. — Я бы никогда…

— О, да, ты бы никогда мне не соврал, — у меня лопается терпение. — Так же, как ты не врал о том, что стер мне память.

Он вздрагивает, а я грустно улыбаюсь.

— Никогда бы не солгал, — отворачиваясь, продолжаю я. — Даже эти слова — ложь. Ты лжешь сейчас так же, как лгал себе о том, что я для тебя значу. Так же, как лгал мне — снова и снова — о том, почему мы не можем быть вместе.

Осмеливаюсь взглянуть на него.

— Это была не ложь, — с яростью опровергает он. — Скажи, что ты не грязнокровка. Нет, послушай меня, — он не дает мне отвернуться. — Скажи, что твоя кровь чиста, как и моя. И я женат.

Вздрагиваю. Хотела бы я никогда не вспоминать о его прекрасной жене, которая обходилась со мной вежливо и учтиво, в то время как у меня была интрижка с ее мужем.

— Я не позволяла тебе входить в мою жизнь, ты сам ворвался в нее, ломая и круша все на своем пути, — выворачиваю, наконец, лицо из его цепких пальцев. — Предпочитаешь забыть об этом, Люциус?

Теперь моя очередь быть жестокой, и, судя по выражению его лица, я весьма преуспела.

Какое-то время он молчит.

— В этом все дело? — с горечью произносит он, едва шевеля губами. — Хочешь сказать, что во всем виноват только я?

Выжидаю, прежде чем ответить.

— Не всегда, ты и сам это знаешь. Когда ты ушел от меня, все, чего я хотела, — чтобы ты остался. Но не смей отрицать, что не ты начал все это. Ты пришел ко мне и вовлек в отношения, к которым я совсем не была готова.

— Я не знал, что еще делать! — шипит он, обуреваемый яростью. — Ты и представить не можешь, какая это пытка — знать, что ты так близко, полностью…

Он умолкает.

— Виноват не только я один, — заканчивает он.

— Не смей обвинять меня, — стойко выдерживаю его взгляд. — Как у тебя язык поворачивается? Мне было семнадцать, я была ребенком. А ты… взрослый мужчина, женатый; твой сын — мой ровесник. Боже! Вот уж тебе точно должно было быть известно, во что это выльется.