Чтение онлайн

И что с того, что лишь наполовину? Зато я все еще здесь…

Пройдя через такое…

Разжимаю пальцы, и палочка со звонким стуком ударяется о каменный пол. Слезы ненависти текут по щекам. Ненависти к самой себе.

Я не должна оставлять его.

Не хочу больше двигаться. Никогда.

Беру его за руку, целую кончики пальцев и кладу себе на шею — я так хочу, чтобы он вновь обнял меня…

Его кожа еще теплая.

Господи, как же это больно…

— Пожалуйста, вернись, — срывается с губ. — Пожалуйста.

Он не отвечает. Его глаза все еще открыты — застывшие и потемневшие, словно окна в доме, где больше никто не живет.

Я не могу уйти.

Я так устала, что с трудом держу глаза открытыми.

Поворачиваю Люциуса на бок, прижимаюсь к нему теснее и кладу его руку себе на талию, устраиваясь поудобнее.

Он всегда обнимал меня так, когда мы спали. Но тогда я еще чувствовала его сердцебиение, а сейчас ощущаю лишь влагу его крови.

Снова подношу его пальцы к своим губам, закрывая глаза и стараясь не прекращать дышать, а потом тьма милосердно укрывает меня саваном, и я больше ничего не ощущаю.

Кто-то легонько трясет меня за плечо.

Нет, я не позволю тьме уйти. Здесь так тепло, так уютно.

— Гермиона?

Это не его голос. Его я больше никогда не услышу.

Но все остальное до сих пор теплое, и мягкое, и выглядит полным жизни, и я с этим не расстанусь…

Кто-то снова трясет меня, но на этот раз сильнее.

— Гермиона? Давай, милая. Нам надо уходить.

Не могу пошевелиться — невыносимо больно.

Не могу думать — в тысячу раз больнее.

— Оставь меня, — невнятно бормочу я.

Повисает долгая пауза.

— Не могу, — наконец отвечает он. — Мы должны выбраться отсюда, и я тебя не брошу.

Тяжесть ладони давит на плечо.

— Пошли. Все кончено.

Слезы одна за другой текут из глаз, теряясь в волосах.

За спиной раздается тяжелый вздох.

— Ох, Гермиона.

Кажется, я перегорела. Для меня это уже слишком. Слишком много боли в последние месяцы: пытки, угроза жизни, желание, тоска, горе, надежда и отчаяние… этого более чем достаточно. Мой разум окончательно разрушен.

Мне ведь всего восемнадцать. И это слишком для меня.

Рон бережно берет меня под локоть.

— Вставай. Ты сможешь.

Поднимаюсь на ноги — или меня поднимают, — и меня слегка ведет, но он держит крепко, не давая упасть. Опираюсь на него, иначе вновь выпаду из реальности и уже не смогу выбраться из небытия.

У меня нет сил отвести взгляд от тела Люциуса. Вдруг он пошевелится, или откроет глаза, или вздохнет…

Никогда бы не подумала, что он может выглядеть еще бледнее. Но я ведь никогда не видела его обескровленным.

Рон легонько встряхивает меня.

— Надо уходить. Сейчас. Если появятся другие Пожиратели смерти или Драко очнется…

— Я не оставлю его, — яростно мотаю головой.

Он вздыхает.

— Он… он бы не хотел, чтобы ты осталась здесь и погибла.

— Я не могу оставить его одного, — цепляюсь за его руку, словно за якорь. И еще мне просто жизненно необходимо, чтобы он понял меня. — Ты не представляешь, насколько одинок он был. Хоть и не признавал этого.

Рон кивает, сжимая губы.

— Да, хорошо, но…

— Он любил быть со мной, — коротко произношу я.

На мгновение он закрывает глаза, а затем произносит:

— Я знаю, но он… теперь ты должна отпустить его. Все кончено.

Как все может быть кончено? Он вонзился в сердце осколком стекла и остался там навсегда.

Хватаю Рона за руку.

— Нет, это никогда не закончится…

Он крепко обнимает меня, и внезапно я понимаю, что не могу вздохнуть. Слишком много… слишком…

— Рон, это так больно, — со слезами на глазах шепчу я.

Он стискивает меня в объятиях еще сильнее.

— Я знаю.

Конечно, он знает. Потому что ему тоже больно. Потому что мы с ним остались одни на останках жизней, которые Люциус и я разрушили.

Дверь тихо открывается.

Мы с Роном отскакиваем друг от друга, но я не чувствую страха. Возможно, кто бы это ни был, он сделает мне одолжение, убив меня.

Но в комнату входит последний человек, которого я ожидала увидеть.

Это глупо, но первое, что я замечаю, — в каком беспорядке находятся ее волосы: обычно строгая прическа растрепалась, выбившиеся локоны хаотично обрамляют лицо. Подол мантии весь в грязи.

Рон сжимает мою руку.

— У нас есть палочка! — кричит он, и в доказательство направляет на нее кусочек дерева.

Но она игнорирует его.

— Где мой сын? — напрямую интересуется она.

— Вы слышали меня? — кричит Рон.

— Я безоружна, — она смотрит на него. — Можете делать со мной все что хотите, — спокойно продолжает она, но в голосе появляются опасные нотки, — но сначала скажите, где мой сын.

Да. Она должна знать…

— Он там, — киваю в угол комнаты.

Она смотрит туда же и, вскрикнув, кидается к к Драко.

— Он жив, — поспешно бросает Рон. — Не волнуйтесь, он… не думаю, что он сильно пострадал.

Она не верит, проверяя его пульс, и успокаивается, лишь почувствовав под пальцами ритмичное биение.

— Мой бедный мальчик, — она убирает волосы с его лба и целует, а затем поворачивается к нам, и… Я никогда не видела в ее глазах столько ненависти.

— Что вы с ним сделали? — шипит она.

Может быть, она убьет меня, если я скажу, что это я его так…

Мне действительно уже все равно.

Но Рон опережает меня.

— Мы тут ни при чем, это Беллатрикс.

У меня перехватывает дыхание, но он даже не дрогнул.

— Моя сестра? — ее глаза опасно сужаются. — Она любит племянника…

— Да, но он… он пытался напасть на нее, чтобы спасти своего отца, а она… — он запинается, но не замолкает. — Думаю, это была самооборона. По крайней мере, она не убила его! — оправдываясь, заканчивает он.

Несколько мгновений она смотрит на нас, а затем глубоко вздыхает.