Eden
Шрифт:
Я падаю на пол, но он еще не закончил.
Мои глаза вновь горят, как тогда, когда они выпытывали у меня сведения о семье Гарри…
Как он мог? Как он мог заставлять меня предавать моего лучшего друга?
Я кричу от боли, прижимая пальцы к глазам, из которых — я знаю! — течет кровь.
В тот день ты выдала Рона, подписав ему тем самым смертный приговор…
— Нет! — кричу я, и заклятие исчезает.
Люциус смеется надо мной.
НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ.
— Чего ты хочешь? — злобно бросает он.
— Я хочу, чтобы вы остановились! — Хнычу я, забыв о гордости, забыв обо всем на свете, потому что все это не имеет никакого значения до тех пор, пока он не оставит меня в покое.
Он вновь смеется, хватая меня за руку и прижимая к стене. Так близко. Почти как в тот раз, когда я на мгновение подумала, что он мог бы…
— А я-то думал, что вы хотите быть способной к беспалочковой магии, мисс Грэйнджер.
Раньше он чаще обращался ко мне так. Сейчас же лишь «грязнокровка» или «маггла»…
— Меня зовут Гермиона, — шепотом сообщаю ему я.
Улыбка моментально сползает с его лица, и он со всей силы бьет меня головой о стену.
НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ.
Боль. Нескончаемая боль.
Ну же, Гермиона! Сфокусируйся! Ты можешь остановить его, и ты знаешь это!
— Никчемная сучка! — сквозь зубы шипит он. — Ты не имеешь права на имя. Ты хуже грязи! Отныне ты — «грязнокровка», потому что ты не заслуживаешь, чтобы тебя называли по имени.
НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ!
Я чувствую электрический разряд, пробегающей по всему телу. Он проходит сквозь меня, задевая каждый нерв, растворяясь в моей крови.
— Бесполезная. Жалкая. И я даже не хочу доказывать это тебе; если ты до сих пор сама не поняла, то, увы, тут уже ничто не поможет.
О, да ПОШЕЛ ТЫ НА ХЕР! Оставь меня, оставь в покое!
Он грубо поворачивает мою голову, чтобы посмотреть в мое лицо, а через секунду…
Еще одна пощечина.
Проклятье! Как меня бесит то, что он намеренно не использует чертову палочку, чтобы причинить мне боль!
Я ненавижу его. Я так сильно его ненавижу!
Электрический разряд вновь пробегает по телу, струясь по венам.
Напрягись, Гермиона! Направь энергию!
Люциус безжалостно смеется.
— Разве я когда-нибудь касался тебя, — шепчет он, — ты, мразь!
Вот так! Освободи ее! Пропусти через пальцы!
НЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУ!
Чувствую, как электрический разряд покидает мое тело через кончики пальцев, и Люциус… летит назад, через всю комнату, и растягивается на полу.
Я непонимающе смотрю на него сквозь слезы и делаю вдох только тогда, когда он начинает подниматься.
Господи, Боже мой.
Смотрю на свои ладони, на широко растопыренные пальцы, и я не верю. Во всем теле ощущается какая-то легкость.
Это… это была я!
Я сделала это! Беспалочковая магия!
У меня получилось!
— Ха!
Не могу удержаться от ехидного смешка, потому что я смогла. О, да, я же говорила, что во мне есть магия, ты, ублюдок!
Он встает и направляет на меня волшебную палочку, и я вжимаюсь спиной в стену, потому что у него все еще есть палочка, а у меня — скудные магические силы.
Но, несмотря на адскую боль во всем теле, я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что на этот раз он проиграл! А я — выиграла. Я!
И он знает это!
— Ты… — его лицо искажено яростью — Ты… маленькая…
Но уже не имеет значения, что он говорит, потому что я способна творить беспалочковую магию. Я могу! А вот он ничего с этим поделать не может.
Кроме того, он разрешил мне ранить его.
Хоть и думал, что я никогда не смогу сделать это.
— Я же говорила, — шепчу я.
В мгновение ока он оказывается подле меня и накручивает мои волосы в кулак. Я вскрикиваю, но с уверенностью смотрю ему прямо в глаза, потому что не он вышел победителем в этой схватке. Не он!
Люциус вглядывается в мое лицо, направив на меня волшебную палочку, и он зол. Но мне уже все равно. Эту битву он проиграл!
— Проклятье! — Шипит он. — Будь ты проклята!
Он отпускает мои волосы, но хватает меня за руку, вытаскивая из кармана крошечный ключик.
— Западная спальня.
И мы будто распадаемся на мелкие частицы, просачиваясь сквозь пространство…
Мы в моей спальне. Ну, ладно, не в моей, а в той, что мне выделили, пока я нахожусь в доме Блэков. Минимум обстановки: серые каменные стены, кровать, шкаф, туалетный столик и ванная комната.
Слава Богу, я больше не в этом ужасном подземелье!
Он направляет на меня палочку, мои мышцы расслабляются, и я падаю на пол. Пытаюсь пошевелиться, но тщетно. Это даже хуже Петрификуса Тоталуса, потому что мое тело не онемело, и сейчас технически я все еще могу двигаться.
Зачем он наложил на меня это заклинание? Это чертовски трусливый поступок!
И он… он берет меня на руки и несет к кровати, а затем опускает меня на мягкое покрывало.
Теперь я в панике.
Он может делать со мной все, что захочет.
Но… он лишь садится на край постели и подзывает флакон с исцеляющей мазью с моего туалетного столика. А потом наносит мазь на синяки и ссадины на моем лице. Когда он заканчивает, то вновь направляет на меня палочку, и я чувствую тепло, волной проходящее через меня и уносящее с собой всю боль.
Что, черт побери, он творит?
Но у меня нет времени гадать, потому что Люциус склоняется надо мной, ткнув палочкой мне под ребра.
— Я собираюсь снять заклятие, — тихо говорит он. — Но только посмей пошевелиться, и я буду накладывать на тебя Круцио до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя.
Я понимаю, что заклятие отпускает меня по едва заметной дрожи, пробегающей по телу. Судорожно вздыхаю, чувствуя, как его палочка сильнее упирается мне в ребра, и сжимаю в кулак шелковую ткань покрывала, на котором лежу.
И больше не шевелюсь.
Он все еще нависает надо мной.
— Маленький выброс магии ничего не значит, грязнокровка, — шепчет он. — То, что ты можешь исполнить небольшое колдовство, все равно не дает тебе права заниматься колдовством. В тебе нет силы даже на самое элементарное заклинание, тебе все ясно?