Чтение онлайн

Хотя было бы неправдой утверждать, что он совсем не понимал, что происходит. Подозрение, подкреплённое фактами, - та вещь, которая почти доказана. Но принц предпочитал ничего не понимать...

Всё стало абсолютно ясно в тот вечер, когда недалеко от его покоев очередная женская фигурка выступила из коридора навстречу. И принц внезапно вспомнил, что давно уже гладкое женское тело не грело его ладонь, а прерывистое женское дыхание не тешило его слух. Телесный голод вдруг пережал горло и высушил гортань. И не заглянув даже в лицо предложившей себя женщины, Дамиан схватил её за руку и потащил к себе.

А там, не тратя времени, даже на то, чтобы зажечь свет, прижал к себе тоненькую фигурку, вдохнул запах её волос, провёл носом по шее, пока его руки мяли плечи, жадно гладили узкую, гибкую спину и спускались ниже, чтобы нащупать... девичьи узенькие бёдра? Дамиан замер и мгновенно закаменел. Непроизвольно вырвалось:

– А где?...

Он был растерян - не то. Ладно – запах не тот. Но вот тут, пониже спины?.. Тут должно быть по-другому. В этом месте должно быть много... много тела должно быть!

В висках застучало, и он оттолкнул девушку, схватившись за голову. 

 Почему должно быть много? Он закрыл глаза и нервно потёр виски.

Вспоминал.

В душе успокаивалось, когда он вспоминал, головная боль отступала, когда он представлял, что, спускаясь ниже талии, его рука должна ощутить много тела. Широкие должны быть бедра, вот такие... такие...

И тут же вместо боли вспышкой в голове мелькнул образ — фигура наклонившейся женщины. Наклонившейся за чем-то на полу женщины.

Он застал эту картину однажды в домике Милэды. Да, вот такие широкие бедра должны быть у женщины! У его женщины…

Желание пронзило насквозь, и принц снова схватил девушку, что так и стояла перед ним, растерянная, полураздетая. Он снова вдохнул запах её кожи, провел рукой от плеч вниз, по спине, опустил ладонь ниже талии...

И всё. Желание мгновенно пропало.

Будто его окатило холодной водой. Будто он упал в пруд с ледяным крошевом - острые холодные иглы махом царапнули по всему телу, отрезвляя холодом и болью. Он сжался, скривился болезненно. Щёлкнул, чтобы загорелись настенные светильники и взглянул в лицо девушки, что стояла перед ним. Яркая, рыжая. Губы красные, явно накрашены. А глаза карие - некрасивые. Глаза тоже должны быть другие - ярко-голубые...

– Вот ты какая...
– протянул разочарованно.

Не говорить же ей, что она не такая, как должна быть его женщина. Процедил:

– Сколько тебе лет? Пятнадцать? Поди прочь! Я не сплю с детьми.

Девушка вспыхнула, стянула на груди расхристанную одежду и выбежала из комнаты.

А в голове крутилось почти стёртое: «...женщина! Ты моя женщина!». И отголосок знакомого, но такого слабого сейчас чувства — чувства могущества, все-могущества.

Не та женщина, не та... В душе - пустыня, чувства - рваные, как клочья облаков перед штормом. Больно...

После этого случая он стал внимательно приглядываться к женским силуэтам, лицам, волосам, что то и дело мелькали в коридоре. Присматривался, оценивал и ни одна его не привлекала.

Теперь догадка стала подтверждённым фактом - ему нужна та женщина, которую он видел тогда у княжны, та, которую видел на крыльце странного сельского дома. Та, что узнала его, стоило ему чуть выступить из кустов. Та, что так холодно и надменно улыбнулась ему улыбкой королевы. Его королевы.

***

Во дворце первым делом Дамиан нашел брата. Там, где и всегда его можно было найти - в дальней башне, рядом с любимым его телескопом. Лев улыбался лёгкой счастливой улыбкой и смотрел вдаль, на звёзды, оставив телескоп без внимания.

– Брат, здравствуй!
– Дамиан обнял старшего, который лишь на мгновенье оторвался от небесного свода, чтобы приветливо поздороваться.

– Здравствуй, брат.

В быстром этом взгляде были любовь и удовольствие. Дамиана под этим взглядом всегда пробирало морозом - Лев был очень странным после трагедии с его единственной. Он замкнулся в себе, почти перестал общаться с людьми, но при этом вот так радовался всему. Будто ребёнок. Но редко когда отрывал взгляд от прекрасных, только ему одному ведомых далей. И только вскользь, как и сейчас, посматривал на Дамиана.

– Какая нужда, брат, тебя привела ко мне? Хочешь поговорить? – спросил, как ласковая нянюшка малыша. Реджи прикрыл на секунду глаза, поджал губы. Медленно и плавно выдохнул.

– Да, - еле выдавил.

– О чём?
– Лев с той же ласковой улыбкой любовался небом. Дамиан с досадой недоумевал: чем там можно любоваться, в сгущающихся сумерках?

Собираясь с духом, помолчал, а потом всё же сказал:

– О единственной.

– Встретил?
– Лев смотрел в небо, и кому он улыбался сейчас - звёздам или брату - было непонятно.

– Да. Наверное.

Улыбка брата стала запредельно счастливой.

– Поздравляю, брат!

Дамиан снова помолчал, подбирая слова, - он хотел спросить, но всё никак не мог решиться. И всё же...

– Лев, что делать, если она мне не нравится?!

– Это неправда, брат, - с укоризной всё же глянул на него бывший наследник и снова вернул радостный взгляд на небесный свод.

– Я не хочу такую единственную!
– вспылил Дамиан. Вскочил, как это бывало в детстве. Стоя напротив брата, до побелевших костяшек сжимал спинку плетёного кресла.
– Не хочу я такого, понимаешь?! Что мне делать?!

Лев с лёгким сожалением поглядел на него и опять ласково, как ребёнку, улыбнулся.

– Единственная - это благословение Плодородной, Дами. Это не может не нравиться. Ты не можешь не хотеть.

– А я не хочу!
– Дамиан почти кричал, наклонившись к брату. Лицо покраснело, на шее вздулись жилы.

Лев встал, обнял младшего. Сейчас, как и в детстве, он был выше на целую голову.

– Ну, ну, братик... Не надо, всё хорошо. Ты просто ещё не понял. Единственная - это счастье. Я вот нашёл свою и счастлив. Это блаженство, знать, что она у тебя есть, твоя единственная.

Дамиану хотелось заорать: «Она умерла, твоя единственная! Чему тут радоваться?!», но он закусил губу и смолчал - не было в том вины Льва, и укорять его было не в чем. Зачем же добавлять боль его душе? Но сдерживаться от крика было трудно, и тяжёлое дыхание вырывалось из груди, как из кузнечного меха в сильных руках подмастерья.

Через пару мгновений Лев отпустил младшего брата, но оставил одну руку на его плече, а второй показал на небо:

– Её глаза, как звёзды. Моя Суэлла смотрит на меня оттуда. Понимаешь? Она там, а я тут. Мы вместе, и мы счастливы.