Чтение онлайн

– Бог ты мой, – пробормотал он. – Я об этом не подумал.

Оливия сглотнула.

Они стояли посреди комнаты, слабо сознавая стук дождя по стеклу и гул пьяных голосов, доносившийся снизу, из таверны.

– Что ж, – наконец промолвил он с сардонической усмешкой. – Кажется, ты дала мне тему для размышлений на весь вечер.

Несмотря на волну отчаяния, охватившую сердце Оливии, она всеми силами пыталась сосредоточиться на чертах лица Майлза, не позволяя ему даже на миг заметить, что она потрясена до глубины души собственным идиотским высказыванием.

Он обошел ее, взял бутылку виски со стола и направился к двери. Не оборачиваясь, она сказала:

– Майлз.

Он остановился.

– Если не ошибаюсь, мы должны встретиться с Делани и Уоллисом в половине восьмого утра?

– Правильно.

– До того времени нам обоим нужно принять решение.

– Обоим?

– Ты должен решить, что для тебя важнее: свобода и достаточное количество денег, чтобы безбедно жить до конца жизни, если ты решишь продать рудник Либински, или ты рискуешь, что я не соглашусь финансировать ремонт этих шахт.

– В любом случае, похоже, я проиграю, – сказал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Оливия стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя холод, пробирающийся в комнату с тех самых пор, как угли в жаровне погасли и превратились в золу. Затем она упала на кровать и заколотила кулаком по подушке.

Майлз стоял у окна, засунув руки в карманы, глядя, как два десятка мужчин и их семьи толпятся у входа в «Белую Лошадь». Близилось время выйти к ним. Эта задача не привлекала его. После вчерашнего – нет, не привлекала.

Он сделал глубокий вдох и приготовился выйти к ним. Когда он уже собрался покинуть комнату, послышался стук в дверь. Не успел он отозваться, как дверь открылась и вошла Оливия несколько неуверенным шагом. Майлз отметил, что она очень бледна, под глазами круги от недосыпания. Платье, которое она носила последние два дня, нуждалось в стирке, но было аккуратно, насколько это возможно.

– Доброе утро, сэр, – произнесла она сухим тоном. Майлз прислонился к подоконнику и взглянул на нее.

– Оливия.

– Надеюсь, вы хорошо спали? Он пожал плечами.

– А ты?

– Прекрасно, благодарю.

Заглянув глубоко в ее глаза, он усомнился в этом. Еще никогда прежде не встречал он человека, который мог бы так искусно скрывать свои мысли и эмоции. Это было почти пугающе – подобное отсутствие предсказуемости.

– Полагаю, сейчас каждый из нас должен принять решение относительно нашего будущего, – сказала она.

– Действительно.

– Вы продаете рудник Либински или идете на риск, что я не соглашусь финансировать восстановление шахт.

– Да.

Она смотрела на него и ждала, расправив плечи и сцепив руки перед собой. Секунда шла за секундой, а голоса за окном становились все громче и нетерпеливее. Майлз подумал, что из Оливии вышел бы отменный карточный игрок. Большинство женщин на ее месте были бы сейчас слишком нервозны, особенно в ее положении, когда будущее ее и ее сына зависело от его решения, что для него важнее, чем рудники: свобода или брак с ней. Вчера она была абсолютно права: женившись на ней, он продал свою душу. Продав рудники, продаст свои мечты. Какое же из двух унижений меньше?

– Я не продаю шахты, – тихо вымолвил он. Оливия и глазом не моргнула.

– Я сказал... – Майлз отвернулся от Оливии. – Я не продаю шахты. Я добьюсь успеха с твоей помощью или без нее.

Какое-то время Оливия помолчала, потом спокойно сказала:

– Согласна, сэр. Рудники будут по-прежнему работать...

Майлз нахмурился, когда она подошла к нему и встретилась с ним взглядом своих больших зеленых глаз.

– Рудники будут по-прежнему работать, – повторила она, – и вам будут предоставлены любые необходимые средства для ремонта и усовершенствования шахт. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам.

– При условии, что будешь распоряжаться...

– Нет. Пожалуй, мы просто будем рассматривать мою финансовую помощь как... заем. Когда вы найдете новую рудную жилу, надеюсь получить свои деньги обратно с выгодой.

– Ты можешь все потерять, Оливия. Она пожала плечами.

– Или очень много выиграть. Жизнь – это всегда игра, не так ли, супруг? Фокус в том, чтобы твердо верить, что все обернется к лучшему. Без надежды и веры в свои мечты какое унылое существование мы все влачили бы.

Несколько неуверенно Оливия положила ладонь ему на руку и улыбнулась в его напряженные, настороженные глаза. Отражение каких чувств она увидела там?

– Ваши работники ждут, сэр.

– Ты, конечно, пойдешь со мной.

– Думаю, нет. Я уверена, что вы можете прекрасно справиться с ситуацией. Просто сообщите им, что будут предоставлены все необходимые средства для восстановления и усовершенствования шахт. Пожалуй, стоит также сказать им, что с сегодняшнего дня их заработная плата увеличивается. Поторопитесь, сэр. Я подожду их ответа здесь.

К вечеру на горизонте наконец показался Брайтуайт. Всю дорогу от Ганнерсайда моросил дождь. Лошадь Майлза захромала, и последние пять миль до дома пришлось ехать шагом.

Сразу за Миддлхэмом они распрощались с Дэмиеном и оставшиеся несколько миль до Брайтуайта ехали в молчании. Она так и не набралась смелости рассказать ему о ремонте дома, который она сделала в его отсутствие. Со времени их неловкой встречи нынешним утром отношения оставались натянутыми.

Они остановились у парадной двери. Майлз поймал поводья Жермины и взглянул на Оливию. От сильной влажности его черные волосы превратились в сотни мокрых колечек. Стиснув челюсти, чтобы сдержать раздражение, он встал рядом, обхватил ее руками за талию и снял с седла, резко поставив на землю.

В тот же миг дверь распахнулась, разливая свет по ступенькам, тепло окатило их приветливой волной. Высокий, худой незнакомец появился на пороге, одетый в черный костюм и белоснежную рубашку, редеющие седые волосы были зачесаны назад. Он оглядел Майлза поверх своего внушительного, крючковатого носа.

– Господи боже, – пробормотал Майлз, затем поднялся но ступенькам, оказавшись лицом к лицу с мужчиной.

– Кто вы, черт возьми? – возмутился Майлз.

– Дворецкий, конечно. А кто, позвольте узнать, вы будете?