Чтение онлайн

— И когда все это будет? — скептически спросил Беляков.

— К работам приступим через год, а первую продукцию планируем через пять лет. Но все это без гарантии, потому что нужно решить очень много проблем. Но это все перспектива, а мне сейчас нужно знать, будет ли кто-нибудь покупать нашу кабельную продукцию или нет? Склады забиты, а на днях будет готова первая партия инструментов. Если вы не отнесете их к стратегическим товарам, я, как и собирался, продам все в Китай. Потом будет легче обеспечить спрос на внутреннем рынке.

— Мы должны только ознакомиться и доложить, — сказал Суханов. — Решать будут другие. Мы отметим то, что вы просили не затягивать решение этого вопроса.

— Давайте подведем предварительные итоги, — сказал Бортенев. — Начните вы, Дмитрий Константинович.

— Уже восемь дней, как в моем управлении создан отдел, возглавляемый Поляковым, — сказал начальник Управления оперативно-техническими мероприятиями Гущин. — К работе привлечен только узкий круг работников, все остальные, кого мы используем, не в курсе того, чем занимается отдел. Но со временем круг посвященных в работу с Ковалевой, несомненно, будет расширяться. Давайте я сначала расскажу о той группы сотрудников, которые подверглись оптимизации. Вчера Ковалева их обработала в третий раз. Изменения видны без всяких анализов. Все стали гораздо сильнее и резко повысилась скорость реакции. У единственного среди них, кому больше сорока, это проявляется особенно сильно.

— Что говорят медики? — спросил Бортенев.

— Они ничего мне не могут сказать, потому что сами ничего не понимают, — усмехнулся Гущин. — У парней масса нарушений почти во всех анализах, но они себя прекрасно чувствуют и демонстрируют завидное здоровье. А у самых молодых начали меняться черты лица. Изменения пока небольшие, но медиков о них предупреждали, поэтому они заметили.

— А привязка? — спросил начальник Центра информационной безопасности Сергеев. — Она как-нибудь проявляется?

— Черт его знает, Олег Борисович! — сказал Гущин. — Ребята к ней с самого начала прилипли. Красивая девчонка и удивительно быстро к каждому из них нашла подход. Не будь она такой молодой, разбила бы немало сердец, а так все относятся, как к младшей сестренке. Наверное, она на них все-таки как-то действует, помимо внешности и поведения. У нас все-таки не курсанты училища, а кадровые сотрудники. А она еще им всем записала в память свою борьбу и дала знания японского языка.

— Зачем? — удивился Бортенев. — И почему японского? Что у нее вообще с языками?

— Она с нашей помощью выучила испанский, немецкий, итальянский, китайский и японский языки, — ответил Гущин. — И до этого уже знала английский и французский. А ребят Ольга научила в целях тренировки. Она заметила, что чем больше занимается передачей языков, тем легче и быстрее это у нее получается. Вот и отрабатывала навыки. С борьбой то же самое. Теперь эта группа тоже подключилась к занятиям, которые ведет Нор.

— Как успехи в обучении? — спросил Бортенев. — Насколько эффективен новый стиль?

— Наши тренеры говорят, что очень эффективен, но особых преимуществ перед нашей системой у него нет. Своими успехами Нор обязан феноменальной физической подготовке. Если ее дает эта оптимизация, я за нее проголосую обеими руками и плевать на привязку. У Ольги, кстати, на обработку одного человека уходит меньше минуты. Представляете перспективы?

— Хотите привязать к ней всю нашу армию? — улыбнулся Бортенев. — На это никто никогда не пойдет. Ладно, по физической подготовке все более или менее ясно. Что с головой?

— Заметно улучшилась память, — сказал Гущин. — В остальном тесты пока существенной разницы с тем, что было до обработки, не выявили. Но Ольга говорит, что так и должно быть. На придурков действует заметно, а среди наших ребят таких нет.

— Надо будет поговорить с Ольгой по поводу обучения наших кадров, — сказал Бортенев. — Языки — это проблема, которую с ее помощью нетрудно решить. Только все нужно оформить так, чтобы никто не связал с ней. Сделайте имитацию какой-нибудь обучающей машины со шлемом на голову. Теперь последнее. Что у нас с Малевичем? Ольга с ним не занималась?

— Пока нет, — ответил Гущин. — Он отметил у себя большой рост силы, но без ее знаний по-прежнему ничего толком не может. Но господина Бортникова проверил и никаких следов магии не нашел.

— Олег, поговорил бы ты с Борей, — сказала Клавдия Петровна. — Ты же отец! Он опять ходит на эту секцию! И этот экстернат! Разве можно себя так загружать? Вместо того чтобы погулять или пообщаться со сверстниками, он целыми днями сидит, обложенный учебниками! И это после всего того, что с ним было!

Они уже легли в кровать, но пока не выключили свет. Олег Викторович читал книгу, а Клавдия Петровна, надев наушники, что-то смотрела по висевшему напротив изголовья телевизору.

— Не нравится передача? — спросил муж, отложив книгу. — Переключи канал.

— Ну, Олег!

— Что тебе не нравится? — сказал он. — Секция? Так ее сейчас ведет Туров. И Борис полностью здоров. Я бы на его месте после всего того, что случилось, из этой секции не вылезал. Я у них недавно был и видел, как и чему их учат. То, что он один раз попал в передрягу, только добавит осторожности. А секция ему поможет отбиться от любой шпаны.

— Так уж от любой? — усомнилась она.

— Может я преувеличил, — не стал спорить Олег Викторович. — Но с тем, что он получает на секции, шансов выпутаться из неприятностей гораздо больше.

— А учеба? — не сдавалась Клавдия Петровна.

— А что учеба? Ты предпочла бы, чтобы его оставили на второй год? Боря уже сдал четыре экзамена, и все на одни пятерки! А через два дня сдаст пятый. Ты радоваться должна тому, что у тебя такой сын и благословлять Ковалеву, вместо того чтобы ее бояться. Вспомни, каким был Борька. Не слишком умный и ленивый мальчишка со склонностью к ожирению. И все это, между прочим, была твоя работа. Я виноват только в том, что слишком много времени и сил отдавал работе, а на сына ничего не оставалось. А сейчас это умный и волевой юноша, сильный и красивый. Влюбилась бы раньше в нашего сына такая девушка, как Татьяна? Очень в этом сомневаюсь!

— Она старше его! И вообще, Боре еще рано!

— Один год — это ерунда, а у них пока нет ничего, кроме дружбы.

— Я боюсь, Олег! Пусть раньше Боря не блистал умом и был немного полноват, но это был мой мальчик! А сейчас, когда я ему что-нибудь говорю, он на меня снисходительно смотрит, как на дурочку!

— А ты не говори ему глупости, не будет так смотреть! Зачем ты хочешь его поссорить с друзьями? И от Ольги пыталась оторвать. Надо же было додуматься до такой глупости — стереть ее телефонный номер в его мобильнике! Он его, наверное, тут же переписал у Татьяны, а то и просто помнит, а ты опять удостоилась снисходительного взгляда.