Чтение онлайн

— Аран?

Я отхожу от портрета, содрогаясь от реалистичности изображения. В человеке на картине каждая черта мне уже знакома: морщинки у глаз, нос с горбинкой, плутоватое выражение лица. За несколько месяцев этот образ стал не просто чем-то привычным для меня, он стал почти родным. Воин-покровитель вошёл в мою жизнь и стал её значимой частью. Но портрет… Он был выполнен при жизни Арана, а живым я его никогда не знала.

Призрак стоит на том же месте и пустым взглядом смотрит вглубь маленькой комнатки. Сейчас мне как никогда хочется, чтобы мой друг был не бестелесной субстанцией, а человеком, состоящим из плоти и крови, живым и тёплым. Толкнуть? Потрясти за плечо? Заставить посмотреть мне в глаза? Что мне сделать, чтобы почувствовать, что он такой же, как на полотне?

— Аран… — я с лампой в руке стою прямо перед ним так близко, что, если бы он не был призраком, я бы непременно его обожгла. — Аран, почему ты не сказал мне?

Он переводит на меня уже осознанный взгляд:

— Что я должен был тебе сказать? — делает шаг ко мне. И хоть знаю, что он не может физически ко мне прикоснуться, я отступаю. — Что я умер, защищая эту Крепость? Что ты хочешь знать? Кто я? Я не обманывал тебя, когда говорил, что всего лишь мёртвый воин!

Я вжимаюсь в холодные и шершавые от ржавчины прутья решётки, а Аран нависает надо мной, почти касаясь моего лица своим. Моя рука, держащая лампу, полностью тонет в призрачном теле, отчего его силуэт наполняется желтоватым светом. Это и красиво и жутковато одновременно. Зачарованная видом светящегося во тьме золотистого привидения, я теряю дар речи. Кажется, только в этот момент я полностью осознаю, что передо мной невозможная по меркам мироздания сущность. Но, с другой стороны, это всё тот же Аран, который может за одну минуту меня рассмешить или разозлить, который учит меня драться и считывать мимику собеседника, которого я полотенцем выгоняю из ванной, чтобы он не подсматривал… Пролетевшие в памяти моменты, проведённые вместе, вытесняют растерянность и робость. Я иду в наступление.

— Всего лишь мёртвый воин?! И с именем обычного воина шли на смерть такие, как ты, триста лет назад?! Имя обычного воина мы до сих пор выкрикиваем в уверенности, что это боевой клич твоего народа? Кто ты, Аран? Король? Кто?!

— Я тот, кто тебя защищает!!! — каждый сантиметр каменной стены, кажется, отзывается эхом на крик.

— Не нужна мне защита того, кому я не могу доверять! — злость оттого, что он даже сейчас не готов раскрыть мне всю правду, закипает во мне, превращаясь в плохо контролируемую ярость и отчаяние. — И ты мне не нужен!!!

Стараясь не уронить лампу, под тяжёлым взглядом Арана я стягиваю с пальца кольцо и запускаю его в самый дальний угол комнатки. Мой оберег, стукнувшись о камень, отлетает в темноту, а я, не в силах больше сдерживать слёзы, мчусь наверх.

Что же я наделала? Он же мой лучший друг! Никогда в жизни у меня не было таких друзей, как Аран. Но разве лучшие друзья так себя ведут? Я кричала его имя на всех парадах и официальных сборищах с самого моего поступления в Кадетский Корпус имени мастера Шедоху. А он молчал. За четыре месяца он не нашёл времени сказать: «Слушай, Мари, ХегАш — это я».

Плита со скрежетом становится на своё место, как только я схожу с последней ступени. Усевшись на покрытый строительной пылью пол, я горько плачу. Всё не так в моей жизни в этом году. Всё сложно, больно и так несправедливо! Сейчас я близка к мысли, что уж лучше бы я ничего не знала.

Влажная пелена застилает глаза, я бессознательно осматриваю пространство перед собой. Вокруг множество моих следов — я исходила всю столовую в поисках входа в треклятое подземелье. Фитиль керосиновой лампы рядом со мной уже дотлевает и чадит, но сейчас он мне не нужен — света от завешенных пыльными тряпками окон вполне хватает, чтобы я смогла разглядеть ещё одну пару следов. Цепочка отпечатков на полу оставлена мужчиной — в этом нет никаких сомнений. Наверное, это следы Арана.

Мне бы стоило меньше поддаваться эмоциям и больше думать о собственной безопасности, тогда бы я сразу вспомнила, что Аран — призрак, он не может оставлять следов. О том, что здесь есть ещё кто-то, я понимаю слишком поздно. Мощный удар сбоку по голове заставляет вернуться к болезненной реальности.

14

В глазах взрываются огни, не уступающие световым розам. Я отлетаю в сторону от ударившей меня ладони и, падая, больно ударяюсь локтем. Тренированное тело реагирует на нападение раньше разума. Перекатившись как можно дальше от напавшего, я пытаюсь разглядеть его. Высокий, широкоплечий. Но мне не хватает освещения, чтобы распознать его лицо. Однако человек не стремится скрыть свою личность, он уверен в своём превосходстве. И он абсолютно прав.

— Привет, Мари, — мужчина шагает в полосу света, которая, наконец, показывает его лицо. — Соскучилась?

О боги! Тибо! Что он тут делает? Хотя как раз на последний вопрос у меня есть ответ: он пришёл отомстить.

— Я думала, ты благороден, — еле выговариваю я, пытаясь справиться с помутнением сознания после удара.

Зрение стало тоннельным, я вижу только лицо своего бывшего парня, всё вокруг кажется смазанным и плывёт. О том, чтобы перевести взгляд, и речи быть не может.

— Я тоже так думал, — с сожалением тянет кадет Рандмайн. — Но с тобой ведь невозможно по-другому! Ты ведь продолжаешь меня унижать каждый день!

Я хочу подняться, но Тибо проворнее. Увидев мои попытки, он подскакивает ко мне и изо всей силы бьёт ногой. Если бы я не закрылась рукой и слегка не отклонилась в сторону, то и этот удар обрушился бы на мою несчастную голову. Подошва его ботинка скользит по тыльной стороне моей руки, сдирая кожу.

— Ну, куда же ты, Мари? — поддельно ласковым голосом спрашивает негодяй, наклоняясь надо мной. — Мы же только начали с тобой нормально общаться.

— А ты молодец, Тибо, долго терпел, — проговариваю я, пытаясь потянуть время, чтобы найти хоть какую-то возможность спастись.

Возможностей я не вижу в упор. Тиборд сильнее, а злость удваивает его мощь. К тому же он лучше подготовлен. Я же дезорганизована изначально, а теперь ещё и последствия удара спутывают мысли и уменьшают шансы на спасение.

— Я бы терпел и дольше, если бы ты не прыгала по койкам почти всех в нашем отряде, — он присаживается на корточки передо мной и мягким жестом убирает прилипшие к мокрому от слёз лицу волосы. — Обделёнными остались только мы с Лео. Нечестно, ты не находишь? И если Лео устраивает подобный расклад, то меня, как ты понимаешь, нет.

— У тебя неверная информация, — я качаю головой, уклоняясь от его руки. В глазах мгновенно темнеет, я ощущаю новый приступ слабости. — Не прыгаю я ни по чьим койкам.

Я не замечаю замах, а поэтому не успеваю закрыться. Удар сильный и приходится в челюсть и губы. Рот мгновенно наполняется тёплой солоноватой жидкостью, противно отдающей железом.

— Какая же ты лгунья, — раздаётся сверху голос Тибо. — Весь Корпус осведомлен о твоих похождениях. И знаешь, что больше всего меня раздражает? То, что ты строила из себя недотрогу, когда мы были вместе. Чем я хуже их, а, Мари? Чем я хуже этих всех, с кем ты спишь?

Ощупав языком зубы, я с долей удовлетворения отмечаю, что хотя бы они целы. Нужно выбираться отсюда, потому что Рандмайн совсем лишился рассудка. Надо же, я и не подозревала, что его самолюбие ущемлено настолько, чтобы напасть на меня.

— Тибо, чего ты хочешь? — спрашиваю я, чувствуя, как тёплая струйка течёт по подбородку.

— Того же, чего и всё, — он толкает меня в плечо. — Я не хуже других, и я тебе это докажу.

Говорить о том, что такие дела не сойдут ему с рук, категорически нельзя, иначе он может испугаться и решить, что лучше перерезать мне глотку прямо здесь и сейчас. Пусть он чувствует себя спокойно и на своих условиях, и тогда, может быть, у меня появится шанс.