Чтение онлайн

Аран и Хаган подходят ко мне. Переглянувшись, мы решаем подождать дальнейшего развития событий. Мы ждём, но ничего не происходит. Проходит несколько минут с того момента, как я увидела Лео, но он так ни разу и не пошевелился. Понимание обухом обрушивается на мою голову.

— Он мёртв, — шепчу я.

Смотрю на Арана, потом на мастера. По их взглядам я понимаю, что они догадались обо всём с самого начала, но, видимо, дали мне время осознать всё самой. Что делать, я не знаю. Единственная ниточка оборвалась. Убийца Лео и заказчик моего убийства ушёл задолго до того, как мы пришли. Нужно было не дать Лео уйти, нужно было прийти на встречу вместо него, сделать хоть что-то, чтобы он остался жив.

Я начинаю некрасиво плакать, вдруг осознав, что все эти годы, если кого-то и считала другом, то только Лео. Сейчас, когда он умер, я прощаю ему всё. То, что он меня предал, то, что пытался убить, то, что пришёл сюда из жадности. Я никому и никогда не прощала столь многого, а ему готова простить всё, лишь бы он сейчас пошевелился, потянулся, повёл мускулистыми плечами, а не смотрел вот так вдаль неподвижным взглядом. Единственное, чего я не могу простить — это его смерти, и то — не ему, нет, не ему, а себе. Мне стоило всех поторопить. Мне стоило ворваться в комнату к ним с Алишей и никуда его не пустить.

Чьи-то руки сгребают меня в охапку, стараясь закрыть от этого жестокого мира, утешить, а я не могу успокоиться.

— Поверни кольцо, — слышу я голос Арана. — Я пойду проверю, не осталось ли следов. Уведи её.

Скорее машинально, чем осознанно, я выполняю его просьбу, как и Хаган. Я чувствую, что меня куда-то ведут, ни на секунду не разжимая объятий. Я оплакиваю Лео так, как не оплакивала никого прежде. Прошло много времени, прежде чем слёзы стали иссякать, прежде чем я, всё ещё всхлипывая, смогла что-то воспринимать.

— Поверни кольцо.

Наверное, Аран давно пытался меня дозваться, а я не слышала. Отлепившись от груди Хагана Ирэ, делаю воина видимым.

— Ну что? — спрашивает полковник. — Есть что-то?

— Кое-что, — Аран протягивает ладонь, на которой лежит кроваво-красный камень. — Это было зажато в его руке. Наверное, как-то сорвал с убийцы.

Вытирая слёзы, я тянусь к камню, аккуратно беру его в руки. Камень восхитительной огранки, несомненно, стоит баснословных денег. Но ещё более дорогим его делает зеркальная гравировка на внутренней стороне. Знакомый с детства вензель… Он выглядит так, словно запаян прямо в рубин.

Дыхание перехватывает, в глазах темнеет.

— Я знаю, чей этот камень и откуда. Такими камнями инкрустированы наградные кинжалы советников моего отца, — язык не поворачивается назвать его папенькой. — Меня хотел убить собственный отец.

Мрак окутывает всё вокруг. Хотя бы ненадолго я избавлюсь от невыносимого присутствия в этом мире.

24

Темно.

— Мариис, Мариис, ты такая глупая!

Оборачиваюсь. Мерир стоит совсем рядом, ему лет шесть, но я смотрю на него снизу вверх. Кто-то толкает меня в спину, и я падаю на него, а он и не думает меня ловить — отскакивает в сторону, и я лечу со ступеней.

Темно.

Картинка меняется. Я одна в комнате.

— Ты не сделаешь этого, Ирагар! — женщина, похоже, плачет.

Я подхожу к двери, к узкой полоске мерцающего света.

— Наверное, ты мне помешаешь? — в голосе мужчины слышны издевательские нотки.

Красавица в роскошном вечернем туалете падает на колени перед повёрнутым к огню креслом. Я не вижу того, кто в нём сидит. Она притягивает к своим губам мужскую ладонь, целует её.

— Она же твоя дочь!

— А вот этой лжи тебе лучше было не произносить, — холод в голосе мужчины пронизывает меня до костей.

Рука, которую только что целовала женщина, сжимается в кулак, и с размаху, ударяет её прямо в лицо. Я кричу.

— Мама! Мама!

Мой голос тонкий, детский.

Мужчина поднимается (но я всё равно не вижу его лица) и идёт ко мне.

— Кто это у нас тут такой любопытный? — спрашивает он, открывая дверь и обнаруживая меня за ней.

Женщина лежит у камина и не шевелится.

Я плачу.

Темнота.

Вновь смена картинки.

— Я очень люблю тебя, дорогая! — та же красивая женщина ласкает мои волосы, гладит по голове, и я уже почти засыпаю. — Никто и никогда не причинит тебе зла. Это я тебе обещаю.

Что она там делает? Я не вижу, но мне очень интересно, над чем таким склонилась мама. Я приподнимаюсь на подушках и замечаю, как что-то красивое блестит у неё в руках. Она прячет это «что-то» в маленький мешочек и зашивает его.

— Это твой оберег, доченька, — она вкладывает мешочек в мою маленькую ручку. — Никому и никогда не показывай его, иначе его могут забрать. И тогда даже боги не ведают, что с тобой может случиться.

Острый предмет совсем не больно покалывает детскую ладошку сквозь стенки мешочка.

— Ты запомнила? — строго спрашивает мама. — Никто не должен видеть это. Никто на всём белом свете. Пообещай мне!

— Обещаю, — шепчу я и засыпаю, сжимая в ручках оберег, подаренный мамой.

Когда я проснусь, её уже не будет. Это был последний раз, когда я видела маму.

Темно.

Я погружаюсь в светящееся подземное озеро. Моя рука зажата в широкой ладони мужчины с тёмно-серыми глазами. Вода нежно обнимает нас, и погрузиться в неё вместе — это всё, чего я хочу. Поворачиваюсь к своему мужчине. Не могу разглядеть черт. Только чёрный силуэт, который склоняется надо мной, как и десятки раз до этого. Но я больше не боюсь. Целую мужчину в ответ, прижимаюсь к нему всё крепче.

Я больше не тону в озере, я тону в НЁМ.

Я больше не захлёбываюсь водой, я захлёбываюсь ИМ.

Темно.

— А что, если сейчас я просто сниму с неё кольцо и больше никогда о тебе не услышу? — куратор говорит тихо, явно боясь меня потревожить.

— А что, если, как только ты протянешь к Мари руку, я её тебе отрублю? — также тихо поясняет свою позицию Аран.

Притворяться спящей у меня не получается. Воспоминания о событиях последних суток, словно стая голодных псов, набрасываются на меня, разрывая на части. Мне не хватает дыхания, как будто бы на грудь положили огромный камень, и я судорожно хватаю воздух.

— Как ты? — мягкая рука Арана скользит по моему лбу, касается щёки.

— В порядке, — лгу я.

Едва хватает сил, чтобы открыть глаза. Как кружится голова. Вижу полог моей кровати, значит, меня уже успели доставить домой.

— Долго я спала? — приподнимаюсь на локтях.

— Несколько часов, — отвечает Хаган. — Сейчас около полуночи.

Он стоит у окна, скрестив руки на груди, и философски вглядывается в даль.

— Она в порядке, — замечает Аран, обращаясь к полковнику. — Думаю, ты можешь идти. Всё равно Мари ещё стоит набраться сил.