Единственная смертная для вампира

Академия Придворных Манер и Высшего Служения находилась на утёсе, откуда открывался вид на чёрные воды фьорда и шпили замка фон Карш. Считалось, что лучшее учебное заведение королевства Эрлэнд готовит аристократок к блистательному будущему.

На практике оно готовило их к браку.

— Ты слышала? В наш класс переводится кто-то из Восточных топей.

— Говорят, её отец — глава рода фон Кроу. У них там свои законы, даже король не вмешивается… хотя, этот старик уже не во, что не вмешивается...

— Тише, она идёт.

Лилия вошла в класс с таким видом, будто шла на собственное отпевание. Чёрные волосы стянуты в тугую плотную косу, до пояса — ни единого живого локона. Темно-серое, почти траурное платье сидело плотно. Облегая небольшую грудь, рукава доходили, до косточек запястья не закрывали руки, воротник плотно прилегал к горлу прикрывая его полностью. На груди висел серебряный крест.

Девушка семнадцати лет, но слишком серьезная и хмурая для такого юного возраста. С кристально чистыми темно-синимы глазами, словно океан, в пасмурный день.

Не обратив внимания, на присутствующих, коих было не много. Всего восемь девушек, её возраста. Лилия села за деревянную резную парту у окна, выходящего на кладбище. Прозвенел колокол. И все поспешили занять свои места.

Никто не занял место рядом с ней.

Лилия подняла глаза и рассмотрела кабинет, в котором, ей предстояло учиться год.

Высокие окна в пол, затянутые тяжёлыми портьерами из тёмно-изумрудного бархата.

Стены были обшиты тёмным дубом до середины, выше — обои с едва заметным узором: переплетённые розы и ключи, символы знания и женственности. Перед доской весела надпись:

«Знание — не свет. Оно — меч. Им можно спасти… или убить».

Шесть ученических парт, выстроенных в три ряда, — каждая из светлого ореха, с медной табличкой и встроенным пеналом для перьев.

Впереди — кафедра учителя. Не высокая, но властная. На ней — толстый фолиант в кожаном переплёте, и песочные часы.

По углам — стеллажи с книгами.

У дальней стены — стеклянный шкаф с экспонатами: в банках с формалином, плавали непонятные субстанции, толи останки животных, толи части людей.

Воздух пах воском, старой бумагой.

— Добро пожаловать, — произнесла наставница. Даже не взглянув на Лилию.

Голос её не был громким. Он вползал в тишину, как тень — ровный, холодный, без малейшего оттенка приветствия. Она стояла у окна, спиной к свету, в строгом платье тёмно-зелёного бархата. На шее — тонкая цепочка с крошечным ключом.

Женщина была лет тридцати. Её тёмно-рыжие волосы, были собраны в тугой пучок у основания шеи — аккуратно и элегантно.

Она медленно обернулась.

Глаза — светло-карие. Брови — чуть приподняты, не от удивления, а от оценки. Губы — тонкие, сдержанно сжатые, будто привыкли к молчанию или к тому, чтобы произносить только необходимое.

— У нас сегодня новая ученица, — сказала она, наконец глядя на класс. — Лилия. Из рода фон Кроу.

Имя прозвучало не как представление — как проверка. Как будто она бросила его в воздух, чтобы посмотреть, как откликнется тишина.

— Будьте любезны, — добавила она, и в этих словах не было просьбы, был приказ.

Будьте любезны. Никто не был любезен. Как и не были любезны никогда.

Лилия знала, что одноклассницы будут шипеть. Она знала, что за её спиной передают слухи о том, как её отец якобы казнил бунтарей с четырех районов, ближе к восточному порту.

Неправда.

Он казнил, только с двух.

Она выпрямила спину и раскрыла учебник по этикету для невест.

Когда в семь лет узнаёшь, что твоя семья — не просто графский род, даже не просто древняя вампирская раса, а одна из трех самых опасных семей королевства. Которая имеет колоссальное влияние на жизни не только просто вампиров, а в целом на любое сословие. Перестаёшь удивляться, что никто не хочет с тобой сидеть. И привыкаешь, что мальчики подходят знакомится, ко всем кроме тебя. И хотя, в этом крыле и классе никаких мальчиков не было вовсе. Все же, академия в целом, воспитывала отпрысков из разных финансовых сословий.

Для Лилии, это был последний год обучения. До совершеннолетия. И также до замужества.

— Лилия, к тебе гости, — поспешила «обрадовать», преподаватель на перерыве. Она проводила девушку, в переговорную.

Голос отца по зеркальному омуту, звучал ровно, как всегда. Но Лилия уловила напряжение — едва заметную паузу между словами, которую никто, кроме неё, не расслышал бы. Она выросла в доме, где паузы означали либо смерть, либо сделку.

— Кто? — спросила она, стоя в большом кабинете, в котором, кроме зеркала, больше не было ничего, даже окна.

— Глава рода фон Карш. Со старшим сыном. Прибудут на закате.

Лилия закрыла глаза.

Дом фон Карш. Северное графство. Их земли простирались до самого Ледяного моря, а слухи ходили ещё дальше: говорили, что они не просто пьют кровь — они пьют души.

— Обсудим условия. Приведи себя в порядок.

Приведи себя в порядок. Отец никогда не говорил «я люблю тебя». Он говорил «приведи себя в порядок», и это означало, что её жизнь снова превратилась в жертву на алтаре договора.

Отец больше не сказал ни слова и в зеркальном омуте пропал его лик.

Лилия не считала себя красавицей. Но и страшной не считала тоже. Скорее девушка с изюминкой. Хотя в последнее время, после слов отца «Я продам тебя выгодно», она чувствовала себя вещью.

А хорошая вещь должна выглядеть презентабельно — особенно перед теми, кто будет её покупать.

Они встретились в районе южных степей. Где возвышалось само королевство Эрлэнд, и считалось нейтральной территорией, для обеих семей. В тайном крыле королевского замка. Где ни один из родов не мог претендовать на главенство. Именно в этом тайном крыле, проходили все важные совещания, и подписывались, самые важные договора.

Её отец на вид — мужчина лет сорока пяти. Сколько ему точно Лилия не знала. Высокий, с прямой спиной военного, широкоплечий, но не грубый — благородный.

Лицо — не суровое, но недоступное. Скулы чуть подчёркнуты, взгляд — спокойный, но проникающий, будто видит не только слова, но и мысли. Улыбается редко. Но когда улыбается — всё равно не веришь, что он искренен.

Волосы — тёмные, с едва заметной сединой у висков, аккуратно зачёсаны назад. Ни единого волоска не выбивается — как будто даже ветер при встрече с ним знает своё место.