Чтение онлайн

Ныне, унаследовав от холодной войны масштабные союзы, военную мощь и несравненную экономику, Америка имеют все основания верить в однополярныймир. Помогает глобализация и взаимозависимость. «Создавая сеть послевоенных институтов, Соединенные Штаты сумели вплести другие страны в американский глобальный порядок... Глубокая стабильность послевоенного порядка,— резюмирует известный социолог Дж. Айкенбери,— объясняется либеральным характером американской гегемонии и сонмом международных учреждений, ослабивших воздействие силовой асимметрии... Государство-гегемон дает подопечным другим странам определенную долю свободы пользоваться национальной мощью в обмен на прочный и предсказуемый порядок» [70] .

Американское лидерство, с точки зрения идеологов гегемонии, существенно для разработки и сохранения процедур, обеспечивающих многостороннее международное сотрудничество, без которого едва ли можно говорить о продолжении экономического прогресса. Так полагают идеологи обеих ведущих политических партий США — республиканцев и демократов [71] . Лидеры республиканской администрации уверяют, что после сентябрьских террористических атак «выбор империализма безальтернативен, поскольку ни экономическая, ни политическая помощь не решают задачи достижения мировой стабильности». [72] Президент Буш-мл.: «Подобно тому, как Пирл-Харбор пробудил нашу страну, террористическая атака мобилизовала Америку, и Америка будет в этой борьбе руководить огромной коалицией» [73] . Опросы общественного мнения продемонстрировали резко возросший интерес к заграничным делам, к надобности в активной внешней политике. Еще совсем недавно – в 1997 г. один из представителей влиятельного исследовательского Брукингского института Р. Хаас назвал свою широко обсуждавшуюся книгу о роли Америки в мире «Неохотный шериф». А ныне автор, став директором отдела планирования Государственного департамента, признается, что, печатай он свою работу сейчас, он убрал бы с обложки слово «неохотный».

Самый влиятельный американский журнал убежден: «Логика неоимприализма слишком убедительна, чтобы администрация Буша-мл. могла ей противостоять… Наступил новый имперский момент и логикой своей мощи Америка займет место лидера» [74] . Сразу же после сентября 2001 г. американский конгресс немедленно выделил 40 млрд. долл. на проведение всех необходимых полицейских операций против тех, кто посягнул на Америку в сентябре 2001 г.

Новым является не то, что Америка – единственная «сверхдержава» мира (таковой она является со времени окончания «холодной войны»), а то, что в Вашингтоне начали ощущать, осознаватьотсутствие препятствий, свое неслыханное превосходство, возможность пожинать плоды своего успеха. На огромном основании прочувствованного всей нацией страха администрация президента Дж. Буша-мл. могла строить призыв к активизму, жертвам, внешнеполитической наступательности. Теперь можно было считать, что изжит не только вьетнамский, но и сомалийский синдром. Теперь стало возможным положиться на гигантскую силу обиженной Сентябрем Америки. И стало возможным открыто и без лишних стеснений указать на колоссальную мощь Америки.

Сторонники, апологеты и вожди однополюсной гегемонии призывают американскую элиту воспользоваться редчайшим и бесценным историческим шансом. «Соединенные Штаты совершенно явственно предпочли бы однополюсную систему, в которой они были бы гегемоном» [75] . Поборники имперских прав энергично призывают Вашингтон возглавить мировое сообщество, прозвучало напоминание о том, что США являются “величайшим получателем благ от глобальной системы, которую они создали после Второй мировой войны. Как держава несравненной мощи, процветания и безопасности, США должны и сейчас возглавить эту систему, претерпевающую время разительных перемен» [76] .

На гране трагедии и продемонстрированной всей нацией решимости триумфализм возобладал. Речь президента с посланием «О положении страны в 2002 г.» прерывалась аплодисментами 77 (!) раз, каждый раз овация длилась не менее 40 секунд. Выражения «мы никогда не были сильнее, чем сегодня» стали символом дня. В этой речи президент Дж. Буш-мл. объявил: «Я не стану годами дожидаться, пока опасность материализуется». Через два дня министр обороны Д. Рамсфелд первым из официальных лиц обосновал необходимость упреждающих ударов. Выступая в Университете национальной обороны (Вашингтон) Д. Рамсфелд сказал: «Защита от терроризма и других появляющихся угроз 21-го века вполне может потребовать, чтобы мы перенесли войну на территорию противника. Лучшая оборона — это хорошее наступление». Изменилась сама атмосфера в стране. Согласно опросу NBC News в апреле 2002 г., 57 процентов американцев приветствуют военную акцию США против Ирака [77] . Мир становится ареной поощрения и наказания, осуществляемого единственной державой. Одновременно бюджетный комитет конгресса санкционировал расходы в 64 млрд. долл. до 2015 г. на систему национальной противоракетной обороны. Прикрываясь космическим щитом, Америка намерена диктовать свою волю.

Вашингтон исходит из того, что поставленная на грань выживания, извлекшая опыт из трагедий, подобных сентябрьской атаке террористов 11 сентября 2001 г., международная система неизбежно вручит бразды правления наиболее мощной и организованной международной силе — Америке. Образ Антитеррористической коалиции у всех перед глазами. Как полагает американский исследователь, «современный мировой беспорядок, крушение большого числа государств, эволюция характера боевых действий, которые приобрели дикие признаки гражданских войн и колониальных репрессий (в которых различие между военными и гражданскими жертвами исчезает) может породить нужду в главенствующей имперской державе. Это может произойти несмотря на предостережения защитников гражданских прав относительно того, что такая держава будет действовать исходя лишь из собственных интересов». [78]

Такая логика базируется на том, что сползание к хаосу способен приостановить лишь Запад, ведомый своим лидером. Американский исследователь Д. Риефф: «В настоящее время только Соединенные Штаты способны (и имеют на то волю) навязать порядок в турбулентных районах мира». [79] Но США не должны пытаться передоверять “штабную работу” явно неэффективным партнерам — именно это губит на корню всякую эффективность в деле противостояния нарушителям мирового спокойствия. Прямо и без экивоков Вашингтон должен выразить свое предпочтение односторонним действиям перед многосторонними. C точки зрения, скажем, авторитетного исследователя Ч. У. Мейнса, «наступил коллапс многосторонности, что принуждает Америку идти своим собственным путем». [80] Опираясь на свою мощь Соединенные Штаты наведут должный порядок.

Индикаторами будущего поведения гегемона явилась решимость Вашингтона применить силу в Ираке, в Югославии и Афганистане, демонстрация силы в Тайваньском проливе, расширение Североатлантического союза, свержение прежних и водворение желательных США правительств на Гаити и в Панаме, вмешательство в Сомали и Руанде, навязанное решение боснийской проблемы, активизация посредничества в арабо-израильском и североирландском споре, проектирование своих интересов на основные мировые регионы, выделение враждебных государств с их последующим преследованием вплоть до постоянного силового наказания (Ирак), экономического эмбарго (Куба), открытого давления (Иран, Северная Корея, Ливия), формулирование новой стратегической концепции НАТО, предполагающей «военные операции в нестабильных регионах» за пределами прежней зоны ответственности. США намерены и в будущем осуществлять контроль над Персидским заливом, обеспечивать свое лидерство в мировой финансовой политике, крепить свое главенство в самом большом в мире — Североатлантическом военном союзе, удержать лидирующее положение в производстве и экспорте вооружений.

Сентябрь 2001 г. дал невиданный импульс стремлению Америки определить собственные правила международной жизни. В пяти новых странах было обозначено американское военное присутствие. Лозунг «Кто не с нами, тот против нас» подмял предшествовавшую осторожность. Война в Aфганистане оказалась достаточно быстрой и успешной, чтобы воспламенить аппетит американцев, сразу же начавших искать тех, кто по их терминологии принадлежит к «оси зла». Опасно ли это? Исследователь из английского Оксфорда видит самую экстренную проблему современности в том, что «Америка сегодня обладает безмерной властью. Никто со времен римской империи не обладал такой мощью, а ведь римский колосс располагался в свое время только в одной части мира. Америка обладает гораздо большей властью, чем нужно для всеобщего блага, в том числе и для ее собственного » [81] .

Согласно американской официальной точке зрения, миром правят три идеи – миркак наиболее предпочитаемая основа взаимоотношений между странами; демократиякак наиболее релевантный способ организации внутренней политической жизни; свободный рыноккак лучшее средство создания материальных богатств. Эти три идеи завоевали весь мир, став мировой ортодоксией. Фашизм и коммунизм в ХХ веке не смогли совладать с ними. Из этого следует «главная цель Соединенных Штатов в двадцать первом веке и основная задача американской мощи: защитить, сохранить и расширить зону мира, демократии и свободного рынка. Для достижения этих целей необходимо решить две задачи… Перваязадача – поддержать международные институты и традиции, качающиеся как безопасности, так и экономики. Втораязадача – укрепить мирные процессы, демократическую политику и свободные рынки там, где они еще не укоренились – прежде всего в России и Китае – и установить их там, где их не было прежде, особенно в арабском мире» [82] .

Говоря конкретнее, официальная риторика указывает на, во-первых, непредсказуемость российского развития; во-вторых, на таящее неожиданности китайское самоутверждение; в третьих, на опасное для всех распространение ядерного оружия. Для решения этих проблем нужен жесткий порядок, обеспечить который может, повторим еще раз, лишь одна страна в мире – Соединенные Штаты Америки. Помимо главных проблем, существует бесконечная череда малых конфликтов, требующая американского внимания и, возможно, военного вмешательства [83] . По поводу отказа США подписать протокол Киото об охране окружающей среды президент Буш-мл. во время визита в Европу сказал так, выступая перед американскими журналистами: «Я им сказал, что уважаю их точку зрения, но не изменю американскую позицию, потому что так будет лучше для Америки». Его пресс-секретарь: «значительное потребление энергии — часть американского образа жизни, которое для нас — священное понятие».