Единственная женщина
Шрифт:
Он спрашивал словно бы самого себя — видя, что Лиза не в состоянии ему ответить.
— Знаете что, — вдруг сказал он. — Давайте-ка я вас домой отвезу. Нельзя вам здесь оставаться в таком состоянии!
— У меня машина за углом стоит, — выдавила наконец Лиза. — Я сама доеду.
— Ну и у меня тоже права с собой, — невесело улыбнулся Саша Неделин. — Или вы боитесь, что очки? Довезу, не бойтесь — поехали.
Машину он вел умело, хотя и не было в его езде той рисковой точности, которая волей-неволей появляется у московских водителей.
Они ехали в полном молчании.
— Вы простите меня, Лиза, если можете, — вдруг сказал Саша. — Как это вам в голову пришло меня разыскать? А я ведь так давно за ним наблюдаю…
— Не говорите об этом, — оборвала его Лиза. — Я не могу об этом слышать!..
— Да, извините.
Он снова замолчал, и вдруг Лиза поняла, что он тоже думает о Сергее…
— Знаете, Саша, — сказала она в конце Кутузовского. — Я, пожалуй, сама дальше поеду. Мы ведь за городом живем, за Барвихой в сторону еще, и автобусы к нам не ходят. Как вы потом возвращаться будете?
— Узнаю Юру, — улыбнулся Саша. — Никогда не тянуло его в город. А меня, знаете, наоборот — всегда тянуло в Москву! Я ведь тогда уехал, вернулся в Новосибирск — такое было ощущение жизненного краха, когда Юра так круто повернул нашу с ребятами жизнь… А сейчас вот вроде возвращаюсь. Проект есть интересный с Кузьменковым… Сделаем — может, еще что-нибудь появится. Извините, — спохватился он. — Я вас утомил этими разговорами. Вы когда родить собираетесь, Лиза?
— Скоро. Через неделю.
— Он, наверное, рад. По-моему, он должен хотеть ребенка, вообще — любить детей. Хотя — ведь я таких подробностей о нем не знаю…
Ей показалось, что в голосе Саши мелькнуло сожаление — о том, что не знает…
Он вышел из машины у Поклонной горы, и Лиза видела, что он смотрит ей вслед, стоя у края тротуара.
Может быть, этот разговор все и ускорил.
Той же ночью она проснулась от того, что привычные короткие сжатия, во время которых живот становился твердым как камень и перехватывало дыхание, — почему-то не проходили. Боль длилась всего несколько секунд, потом отпустила — да это была и ненастоящая какая-то боль, только предвестье боли.
Но Лиза сразу поняла, в чем дело.
— Юра. — Она осторожно потрясла его, спящего, за плечо. — Проснись, пожалуйста. По-моему, лучше поехать в больницу сейчас — пока еще доберемся…
Ей показалось, он вовсе и не спал — так стремительно он сел на кровати.
— Что — уже рожать поедем? — спросил он.
— Ну, ты рожать-то не будешь, — невольно улыбнулась Лиза. — Подождешь только, пока я рожу — и то на улице.
На улице уже стоял настоящий, почти зимний, ноябрьский холод. Небо было усыпано холодными, острыми звездами, и, словно звезды, холодно переливалась изморозь на траве у крыльца.
Лиза поежилась, застегивая длинное, свободное пальто. Что-то значительное совершалось в ней в эти минуты — и ей казалось, что такие же значительные перемены происходят в природе, в этой ночи, в этих звездах…
— Ты боишься? — спросил Юра, остановившись на мгновение на крыльце.
— Нет. Мне даже интересно — как это будет и какой он будет?
— Ну, может, и она еще — тоже неплохо, — заметил Юра.
Лиза только улыбнулась в ответ: она специально попросила, чтобы ей не говорили после ультразвука, кто у нее родится, но уверенность в том, что родится мальчик, не покидала ее.
— Мальчик Сереженька родится, — сказала она, прижимаясь к Юриному плечу. — Поехали, Юра, поехали — пора уже…
Чернышевский в сквере у Покровских ворот тоже светился изморозью.
— Сны, наверное, видит, — усмехнулся Юра, выходя рядом с ним из машины. — Четвертый или, может, даже пятый.
Он волновался гораздо больше, чем Лиза. Она заметила, что у него даже руки дрожат, когда он закрывает машину.
— Ну что ты? — Она взяла его за руку. — Что может случиться, отчего ты волнуешься? Это же не в чистом поле — здесь врачи, больница. Чернышевский вон тоже наблюдает!
Но его не успокаивали ее шутки.
— Ты не смейся, Лиз, — сказал он. — Что же, что больница и врачи? Мне все равно кажется: тут какие-то такие законы вступают, что уже…
— Ну, они мне и помогут, эти законы, — заключила Лиза. — Ты обо мне будешь думать — и все будет хорошо!
— Думать — это уж точно. Думать я буду так, что…
Он замолчал, словно задохнулся. Он вообще дышал тяжело, и она даже испугалась:
— Что это ты дышишь так? Опять задыхаешься?
— Да ну! — махнул рукой Юра. — Не задохнусь, не волнуйся.
— Ты все-таки не стой под окном, — попросила она. — Смотри, уже зима настоящая. Это долго длится, и что ты там выстоишь? Утром позвони — тебе все скажут.
— Я утром приеду, да? — сказал он. — А вдруг ты родишь до утра?
— Вряд ли, ну правда! — успокоила Лиза. — Я бы и сама не против, но вряд ли. Посмотри, уже пять, а у меня еще только-только схватки начинаются.
Наверное, она не очень его убедила. Во всяком случае, в одиннадцать, выглянув в окно предродовой палаты, Лиза увидела его, сидящего на скамейке в больничном сквере. «Да уезжал ли он вообще?» — подумала она.
Думать ей было все труднее. Схватки повторялись теперь каждые три минуты, это происходило вот уже в течение двух часов.
— Что ж так часто? — спрашивала она у входящей время от времени в палату Регины Яковлевны. — Я думала, это уже в самом конце так часто!..
— Все нормально, — успокаивала Регина. — Еще полежишь, еще не время. Даже походи, если хочешь — может быть, тебе это легче будет.
— Лучше дайте маску! — взмолилась Лиза. — Не могу я больше, Регина Яковлевна!
— Глупости, не нужна тебе маска. Все у тебя хорошо, ты здоровенькая — ну и рожай, как природа велела. Что хорошего, если ты надышишься и спать будешь? Тебе работа предстоит, нечего голову дурманить! Мы кого рожаем — мальчика?
— Мальчика, — подтвердила Лиза сквозь подступающие от боли слезы.
— Тем более. Погуляй, погуляй! В окошко посмотри — вон Юрочка твой на лавочке сидит, нервничает. Помаши ему ручкой, успокой!
Лиза с трудом встала с кровати — и тут же почувствовала, как все мгновенно изменилось в ней. Словно прорвалось что-то — и ребенок, до сих пор только болью разрывавший ее изнутри, вдруг двинулся вперед, мощно и неостановимо!
— Все, Регина Яковлевна, все! — вскрикнула она. — Я же чувствую — сейчас уже, сейчас!