Чтение онлайн

Вид у Ольги был ужасный: правый глаз совсем заплыл, губа рассечена — наверное, Ринат не ограничился одним ударом.

— Ну, чего смотришь? — зло спросила она, поймав сочувствующий Лизин взгляд. — Конечно, разукрасил, не без этого. Они, татары, все такие яростные — не любят, чтоб против ихнего делали.

Не дожидаясь Лизиного приглашения, Ольга села на стул, охнула:

— Чуть ребро не сломал, сволочь!

— Зачем же ты с ним, Оля? — осторожно спросила Лиза.

Впрочем, она уже знала, какой услышит ответ: с самого детства она наслушалась рассказов матери о несложившихся женских судьбах, нагляделась на растрепанных, рыдающих соседок, среди ночи выбегающих на улицу под пьяный мат супругов. Все эти женщины на следующий день со вздохом говорили: что ж, куда денешься, все они такие, где ж лучшего найти, а мой хоть получку приносит…

— Зачем, зачем! — ответила Ольга, потирая бок. — Люблю его, вот тебе и зачем!

Это было сказано так по-детски, что Лиза едва не заплакала. Можно уйти от человека, с которым связывает привычка, можно уйти от того, кто приносит получку, — но как оставить того, кого любишь?..

— А он что, всегда такой? — спросила она.

— Да нет же, что я, дура — если б он всегда такой был!.. Только как выпьет или как бабу новую увидит.

— И часто пьет? — Лиза едва сдержала улыбку.

Ольга не ответила. Взгляд у нее был совсем потухший, уголки блеклых, ненакрашенных губ горестно опустились.

— Господи, ну что за жизнь у меня такая горемычная? — вдруг запричитала она, как простая деревенская баба. — Никак мне счастья нету, куда ни кинься!

Она упала головой на стол и зарыдала — громко, со всхлипами. Лиза растерянно смотрела на нее: чем тут утешишь? Вдруг, так же мгновенно, как начала, Ольга прекратила рыдать и биться, вытерла слезы ладонью.

— Думаешь, я психопатка? — спросила она. — Просто жизнь нервная была. А он — моя первая любовь, — сказала она все с той же полудетской серьезностью. — А что ты думаешь? Конечно, мне не шестнадцать, и замуж сходила, и ребенок имеется, а Ринатка — первая любовь, вот хоть убей!

Ольга достала из кармана сигареты, закурила, стряхнула пепел в стоящую на столе чашку.

— Не куришь? — спросила она. — Да ты садись, чего стоишь?

Лиза послушно опустилась на диван. Сейчас начнется долгий рассказ, поняла она.

— Ты не обижайся, что я на тебя накинулась, — примирительным тоном произнесла Ольга. — Я ж понимаю, ты не виновата: он на все бросается, что только шевелится. Такой парень ебучий, жуть! И как мне его не любить: он хоть трахает, и видно, что хочет. А другие — только выпить, ничего им больше не надо. А Ринатка — он добрый вообще-то и не жадный: духи подарил, в кафе водил однажды — так-то, конечно, с собой приносит, а однажды водил. Я ведь не старуха, мне двадцать семь всего — тоже ласки хочется. Шесть лет лимитой на ЗИЛе отпахать — это как? Шесть девок в комнате, каждая водит, на каждой койке сопят — сдуреешь! И никто тебя за человека не считает, чуть что не так — каждому давай. А комендант — так тот просто повадился; если и все так, все равно требует. «А то, — говорит, — вылетишь у меня в два счета из Москвы, напишу, что ты наркоманка». Замуж вышла, думала, теперь отвяжутся. Так нет, куда там — сам же законный супружник, если на ночевку записывать не хотят, говорит: пойди, дай коменданту — запишет.

— Как это, на ночевку записывать? — спросила Лиза.

— Ну как, очень просто: женское ведь общежитие. Спасибо еще, ребенка разрешают держать. А если муж хочет на ночевку остаться, за две недели надо записываться, и очередь еще — все ведь хотят, а общага не резиновая.

«Господи, какой кошмар! — подумала Лиза. — Да как же можно так жить? И зачем?»

— Но ведь он твой муж! — воскликнула она. — И ребенок, говоришь, у вас — как же можно, чтобы кто-то его на ночевку записывал? И что же, он тоже это терпел?

— А чего ему? — равнодушно произнесла Ольга. — Ему ж еще и лучше, алкашу: у него так и так не стоит, чего ему лишний раз залупаться с комендантом?

— А теперь он где?

— Сидит, — ответила Ольга. — Ножом пырнул одного по пьянке, теперь сидит — туда ему и дорога.

— А ребенок?

— У матери, в Мценске — знаешь такой город?

— Знаю. Леди Макбет Мценского уезда…

— Кто?

— Да никто, так просто. Почему же ты ребенка сюда не заберешь?

— Ой, ну куда мне было еще ребенка брать? Я и так Бога молю, что прописку себе вырвала наконец, думаешь, само собой это далось? Еще бы и ребенка… Как штамп в паспорт поставили о прописке — все, в тот же день с ЗИЛа ушла, дворничихой вот устроилась, комнату получила. Теперь, если пятнадцать лет отработаю, комната моя будет считаться — пока что служебная. Я вот думаю: если с Ринатом сладится у меня, может, и заберу Витьку: я ж, конечно, скучаю, а он вроде к детям ничего, нормально…

Страшная, беспросветная жизнь подступила Лизе, казалось, к самому горлу. Пятнадцать лет работать за убогую комнату, терпеть издевательства мужчины, которого любишь, жить в разлуке с сыном… Неужели все так живут?

Наверное, Лиза произнесла это вслух, потому что Ольга ответила:

— Конечно, все — а куда денешься? Ты вот вроде интеллигентная, чистенькая такая — а тоже ведь так живешь, разве нет? Если больших денег нет, чтоб красиво жить, или лапы волосатой, чтоб толкала, — никуда и не денешься.

Лиза не стала спорить: в этот вечер ей нечего было возразить Ольге. Вдруг показалось, что в ту жизнь, о которой Ольга даже не подозревала, ей, Лизе, тоже нет больше доступа…

— Ну ладно, — вздохнула Ольга, вставая. — Пойду отосплюсь. И ты тоже спи — устала, наверно.

— А… А Ринат не у тебя сегодня? — осторожно спросила Лиза.

— Да нет, ему завтра на смену рано. А может, брешет. Спокойной ночи!

Растревоженная Ольгиным приходом, Лиза долго не могла уснуть. «Все-таки надо искать другое жилье, — подумала она. — Конечно, Ольга неплохая, но как жить с ней рядом? Ведь повеситься захочется, глядя на все это. Да и Ринат наверняка не захочет ограничиться одним визитом…»

Новое жилье она нашла на удивление быстро, через две недели. Все это время она старалась приходить домой попозже, быстро запиралась в своей комнате, боясь шевельнуться, прислушиваясь к смеху, плачу, ругани и страстным крикам Ольги и Рината.

Тот действительно несколько раз стучал в Лизину дверь под утро, но она делала вид, что спит, стараясь даже не дышать. Однажды он остановил ее в коридоре, прижал к стене.

— Ты чего? — спросил он, дыша Лизе в лицо горячим спиртным духом. — Не понравилось, что ли? Чего дверь запираешь?

— Пусти! — Лиза попыталась оттолкнуть Рината. — Пусти, а то закричу сейчас!

— Ну и дура! — Ринат зло сплюнул на пол. — Еще сама попросишься — видно же, на стенку лезешь!..

В тот же день Лиза отнесла объявление в газету «Из рук в руки», указав Колин телефон.

— Слушай, сколько народу желает сдать комнату девушке! — воскликнул Николай, когда Лиза позвонила ему через день после выхода объявления. — Правда, почти все спрашивают, не хочет ли она расплатиться натурой. Чем ты думала, когда такое объявление давала, — не знаю!

Из всех звонивших Лиза выбрала женщину с интеллигентным голосом. Правда, Тамара Сергеевна, поселившая ее в соседки к Ольге, тоже казалась интеллигентной…

— Не волнуйтесь, девушка! — успокоила ее женщина, предлагавшая комнату на Рождественском бульваре. — Одна соседка, древняя старушка. Ухаживать за ней не надо, мы — ее родственники, сами приходим каждый день. Жалко просто: комната наша пустует, а деньги, сами понимаете, не лишние.

Комната была похуже, чем на Грановского, — запущенная, маленькая. Зато никакой Ринат ходить не будет, подумала Лиза и согласилась.