Чтение онлайн

— Ладно, увидимся завтра, — произнесла я, идя к двери.

— Увидимся! — прокричала Сэм.

Я закрыла дверь и сделала несколько шагов в сторону квартиры Трея, постучав затем в дверь. Он открыл ее, и я уловила звук канала новостей на заднем плане. Думала, он оденется попроще для выполнения братских функций, может даже наденет буквы, но вместо этого — обычная застегнутая на все пуговицы рубашка и брюки.

— Ты когда-нибудь носишь футболки и джинсы? — спросила я, пока входила и следовала за ним в гостиную.

— Как я говорил, это для парней. Предпочитаю рубашки, — произнес он, выключая телевизор.

— Откуда они у тебя такие чистые и всегда наготове?

Трей кивнул в сторону двери, рядом с кухней, за которой, как я знала, находились стиральная машина и сушилка.

— Я все еще в состоянии постирать их и высушить, либо просто отослать в химчистку. Это несложно.

Я округлила глаза.

— Ты сам стираешь.

Он убрал руки в карманы.

— Моника, ты считаешь, что я слишком хорош для стирки?

— Я… м-м-м… так не говорила.

Он сделал несколько шагов по направлению ко мне, вытаскивая руки из карманов и кладя их на мои плечи, а затем скользя вниз и переплетая наши пальцы.

— Может, я и вырос в состоятельной семье, но это не значит, что не в состоянии постирать собственные рубашки.

— Извини, не хотела предполагать…

— В том и проблема. Люди так предполагают из-за моего отца, будто я какой-то придурок, который думает, что каждый должен угождать его желаниям. Надеюсь, теперь ты поняла, что я не такой.

Я ухмыльнулась:

— Сказал парень, который решил, что я заядлый либерал из-за кольца в брови.

Трей наклонился, и я вдохнула его завораживающий аромат. Надо будет проникнуть к нему в комнату и выяснить, каким дорогущим одеколоном он пользуется, потому что, должно быть, сам Господь Бог разливал его, чтобы Трей пах так божественно.

— Но я никогда не говорил, что это не очаровательно.

Я прикоснулась к кольцу, а затем опустила руку. Трей умеет обращаться со словами так, что мне приходится хвататься за соломинку и чувствовать, словно горю.

— Иногда вы слишком милы, мистер Чапман.

Он прикоснулся губами к моему лбу, сдержанно целуя.

— Так же, как и вы, мисс Реми. А теперь давайте отправимся в дом Альфа Мю.

Я простонала:

— Нам правда надо туда идти? Может, просто проведем время здесь, — произнесла я, делая свое лучшее обиженное лицо. Знаю, я хотела столкнуться лицом к лицу со своими страхами, но внезапно все стало таким настоящим, и если есть шанс выползти из этой ситуации, то я им воспользуюсь. — Мы можем взять фильм, пообниматься, и прочие веселые вещи.

Он сверкнул своей улыбкой с ямочками.

— Ты выдвигаешь невероятно трудные условия, но, к сожалению, я пообещал Джон Бою, что мы придем.

— Фу. — Джон Бой не очень симпатичный парень, которого я встретила в кофейне. Тот, которого Трей назвал старшим братом. Я даже не помню, когда в последний раз говорила со своей старшей сестрой из Каппа. На обете вступления в братство было так много девчонок. Не думаю, что она даже говорила со мной, кроме тех выходных моей инициации. Она выпустилась в этом декабре и никогда не поддерживала связь со мной. Возможно, будь у меня старшая сестра, которая оказывала бы поддержку, мне не пришлось бы проходить через все эти проблемы. Но надо уяснить, что отбрасывание прошлого и поход в Альфа Мю — это только начало. И не важно, насколько сильно отдается биение сердце в ушах.

Трей взял меня за руку и вывел из квартиры, закрывая дверь перед тем, как убрать ключ в карман. Для начала сентября все еще было тепло. Осень начала наступать, поскольку температура снизилась и стала более комфортной. Вот, а еще сейчас около девяти. Никто в колледже не выходит гулять раньше этого времени.

Дом Альфа Мю располагался в двух кварталах от нашего жилого комплекса, вдоль Греческой улицы. Это был один из крупных домов братств с тремя этажами окон и двумя огромными столбами, которые находились по бокам от главной двери. Между первым и вторым этажами располагались красные буквы «АМ» и рядом с ними — окна с черными ставнями. Кажется, внутри не горел свет, но огромный прожектор освещал всю переднюю часть дома.

Я сконцентрировалась на своих шагах. В последний раз, когда шла по дорожке к дому братства, я была с сестрами, держась с ними рука за руку и смеясь. Тогда он не казался большой, кирпичной тюрьмой, которая отняла у меня кое-что. Не хочу, чтобы каждый дом братства казался мне тюрьмой, и если я надеюсь двигаться дальше, мне необходимо проходить все этапы по дороге к выздоровлению.

Трей прошел прямо к главной двери и достал ключи из кармана. Он вытащил тот, который напоминал старинную отмычку и вставил ее в гигантскую, черную дверь; она легко открылась.

— О, посмотри-ка, ты со своим собственным ключом, — поддела я.

Он убрал ключи обратно в карман.

— Без снисхождений, мисс Реми.

Рука Трея все еще была в моей, пока он открывал дверь. Помещение выглядело пустым. Тут была огромная, панельная стена, с веслами и фотографиями в рамках по левую сторону, по правую сторону — огромная гостиная, которую я едва могла различить в темноте, но из того, что я увидела — там было несколько диванов и, возможно, телевизор. Трей потянул меня за руку, ведя дальше по коридору, пока мы не подошли к открытой двери, откуда доносился какой-то раздражающий ремикс. Очевидно, вечеринка проходила прямо здесь.

Мы спустились по узкой лестнице в гигантскую открытую зону с цементным полом и деревянными панельными стенами. Здесь был стол для пинг-понга, за которым люди кидали мячики в красные стаканы, и еще один стол рядом, где народ выстроился в линию и опрокидывал стаканы. В дальнем конце стоял парень с лэптопом, окруженный колонками. Несколько девушек на высоких каблуках и в коротких юбках покачивались перед ним. По моим подсчетам тут менее тридцати человек; не похоже на настоящую вечеринку.

— Здорово, ты пришел! — произнес кто-то.

Когда мы добрались до нижних ступенек, я повернулась влево и увидела несколько диванов. Джон Бой сидел на одном из них с двумя хихикающими девицами по обе стороны от него. Он поднялся, когда увидел Трея, и подбежал к нам, оживленно тряся руку Трея своей свободной, которая не держала две бутылки пива.

— Говорил же, что буду здесь, — произнес Трей. Его улыбка с ямочками исчезла и вместо нее появилась обычная политическая. Мне начинало казаться, что та сексуальная улыбка предназначена только для меня, что меня устраивает.