Чтение онлайн

На следующее утро, позавтракав, новая смена оттащила уже скамью в тень и сибаритствовала, укрыв под скинутыми брониками пивной пузырь. Непьющий спортсмен дергался под ритм наушников и первым заметил вынырнувшую из-за поворота фигуру. Пожилой чечен в темном пиджаке и шляпе на затылке семенил к посту, то прибавляя шаг, то бессильно волочась с прижатой к сердцу рукой. Добежав, он едва не рухнул на бело-красную поперечину, хватая воздух открытым ртом, насторожившиеся парни подошли с другой стороны. Пыль на кирзовом лице мужика бороздили ручейки пота, сквозь хрип не сразу удалось разобрать:

– - Ребят, помогите пожалуйста, умоляю! Машина заглохла, никого совсем нет, в больница еду. Вот денги... Старший ест?

Обращаясь то к одному, то к другому, он совал пачку мятых десяти- и пятидесятирублевок из внутреннего кармана. Стряхнувший лень Годзилла придержал его за рукав:

– - Погоди, сам-то кто будешь? Документы есть?

Пока все изучали мятый советский паспорт, старик торопливо, мешая слова, объяснял: невестка рожает тяжело с ночи, в аулах даже захудалого фельдшера не осталось, бабки не помогли, сказали - надо в больницу, не то умрет. Упросил солдат выпустить на трассу, пять раз проверили машину, даже женщин, с ними поехала тетка по матери, обыскали, но разрешили наконец, спасибо им. Санитар у военных был, ответил "катись давай, не роддом тут"... Километров за семь от поста машина стала на безлюдной дороге, и все попытки реанимировать ее оказались тщетны. Невестка исходит криком, пришлось бежать сюда, помогите, будьте людьми!

Бойцы переглядывались - может, и так, больно искренне дядька все излагал. Человеческие нужды сохраняются в самых тяжких условиях, не из-за силы жизни, куда от них просто деться. То же появление ребенка обычно радует всех, а тут...

– - А сын где, чего сам не возится с женой?
– поинтересовался Годзилла.

– - Нету сына, пропал без вести. Говорят, убили.

– - Кто убил - наши, как всегда? Федералы, военные?

– - Зачем ваши, сами ничего не знаем...

Бойцы переглянулись. Подошедший Чайкин, листая паспорт и зачем-то глянув на свет права, вник в ситуацию и ответил без обиняков:

– - Чего ты от нас хочешь, дед? Движение запрещено, без письменного разрешения коменданта ты вообще здесь возникать не должен, можем задержать и сдать в отдел до выяснения. Ладно уж, раз беда, беги до кого-нибудь проси транспорт, но в темпе, чтоб глаза не мозолить. Обстановка - сам понимаешь, а вы посмотрите его сначала.

Пока ближний хлопец неохотно щупал карманы, вздевший к небу руки мужик запричитал:

– - Кого я найду здесь, родных нет, девочка совсем умрет, пока я бегать стану! Их там какой-нибудь бандиты или солдат может застрелили уже, а вы меня забирать хотите. Вызовите хоть санитарный машина, спасатели, я не знаю, Богом прошу! Отблагодарю всех, клянусь, никогда не обманывал. Жили одна страна, было нормально, а теперь из-за этой политики война и все погибай, не жалко, да? Что мы, не люди?

Прижимая руки к груди, то простирая их к Чайкину, он готов был зарыдать. Начштаб утомленно слушал очередные излияния того, кому надо что-то в обход правил, уверенного в своей житейской правоте вопреки бездушному закону. Объясняться не имело смысла, проситель сознает лишь бытовую, человеческую сторону действительности, а ты ему вынужден толковать о формальной. Служба избавляет от чувствительности быстро, хотя дедка было где-то жаль, но зачем брать ответственность - не за гроши же, всучиваемые прилюдно, что по понятиям влекло отказ или дележ на всех. Чеченца, дав сколько-то выговориться, он бы отшил, но из-за поворота вырулил отрядный УАЗ, Балинюк мотался с утра по своим бесконечным надобностям.

– - Шо таке?
– высунулся он из двери поверх снятой в жару оконной части, когда машина подкатила к шлагбауму.

– - Да вот...
– Чайкин изложил просьбу старика. Тот, почуяв в Балинюке главного, хотя майорские звезды не были видны под разгрузкой, пытался вставить что-то, обращаясь к нему подчеркнуто уважительно и просящее.

Приказав убрать купюры, командир тяжело спрыгнул на асфальт, забросил на плечо автомат со сложенным прикладом и кивнул начштабу - отойдем. У прохода на блок, где их не могли слышать, полупопросил:

– - Михей, съезди с ним. Возьми пару бойцов, дело-то плевое, заведете драндулет или сюда притащите, дальше пусть чешется сам.

– - Да на кой он сдался?
– развел руками эмоциональный Чайкин.
– Бюро добрых услуг? А если подстава или отловят его дальше по трассе, представляешь, какой шухер будет?

– - Не проезжал через нас, ты словно первый раз замужем. И что там может быть, если вся территория перекрыта? Иногда надо по-людски, поставь себя на его место. Девка помрет, мороки тоже не оберемся - "оставление в опасности", тут ведь теперь закон и порядок. Знал бы ты, сколько мне проставляться за ту школу пришлось... Местные озлобятся, а так я уж организую звон, как мы простому чеху помогли. Шалить меньше станут.

– - Дипломат ты, елы, а нас пусть грохнут к чертям? Тогда давай "скорую" вызовем или хоть коновала из медпункта захватим какого-нибудь...

В райцентре при наскоро восстановленной больнице организовали неотложную помощь с двумя машинами и сменными бригадами российских врачей, но они за три улицы не ездили без охраны. Пока свяжешься с ВОВДом, там расчухаются да съездят к медикам, а у тех дай Бог чтоб хоть один РАФ, списанный где-нибудь в рязанском облздраве, был на ходу. Здешняя лекарня держалась на бабке-фельдшерице, которую щадила любая власть, универсалке с большим опытом, но уже ветхим здоровьем, да тут и молодые им не пышут. Она сидела в основном дома, средства и инструменты тоже практически отсутствовали. Где ей управиться с трудным случаем родов, да еще ехать куда-то, сколько времени уйдет объяснять, уговаривать, не под стволом же тащить, а потом будет еще собираться. Решительно прогнать старого - черта с два он транспорт найдет, если нет родичей, кому надо в такой обстановке связываться, не миллион же дает, и мало транспорта осталось у сельчан, весь дышит на ладан. Это до войн в каждом дворе красовался "Жигуль" и безотказная старая "Волга" для окрестных дорог, на которой хоть к отаре, хоть в лес, с прицепом за сеном на горные луга. А и найдется кто - трясти их станут на каждом шлагбауме и временных армейских заставах, разбросанных до конца операции тут и там. Вот подкинул дед геморрой со своей молодой дурой...

Отправляясь за кем-нибудь из свободного отделения, Чайкин бросил:

– - Если баба при нас сдохнет, кто будет виноват?

Нашарив в кармане пачку "Винстона", командир прикурил от поданной бойцом зажигалки, поблагодарил кивком и взвешенно ответил:

– - А если в придорожной канаве? Думаешь, этот дядя и весь его клан промолчат о том, как мы отказали в помощи? Я буду постоянно на рации, если что.

Дуревшие под конец срока от полутюремности бойцы с радостью отправлялись куда угодно, пришлось взять четырех и обещать прочим "следующий раз". Чеченца посадили в задний отсек, подвязав наверх клапан брезентовой крыши и откинув дверцу, рядом с выставившим неизменный ПК Бэтмэном - в серьезные ездки здесь отправлялись так. Хлопцы из дежурной смены подняли шлагбаум, мрачный трезвый водила дал по газам, заставив мотор взвыть, выписал кривую меж бетонных панелей, разделявших дорогу на две узких полосы, и УАЗ вскоре скрылся из глаз за холмами.

Превозмогая шум движения и густо клубящуюся пыль, Бэтмэн пытал вопросами соседа, который вынужден был поддерживать беседу, потихоньку отплевываясь, чтобы хозяева не приняли на свой счет. Жил он большим двором, имел пять детей, старший сын после той войны уехал в Россию, в Челябинскую область, теперь и спасались только его передачами. Дочерей раздал замуж в другие села, младшая пока оставалась с ним и больной матерью, да второй сын взял хорошую трудолюбивую девушку, была радость в доме, но долго не получался ребенок. Возили к врачам в Махачкалу, потом в Нальчик и Кисловодск, много потратили денег, но что-то ей вправили, наконец удалось. К тому времени заварилась новая каша, с приближением войск несколько парней, в том числе сын, решили на время уехать в горы, чтобы не хватали силком ваххабиты, а потом расстреляли военные. Как ни заваруха, первым достается мужчинам помоложе, так сказать призывного возраста. Одни заставят воевать либо станут резать, бить: почему не идешь сражаться, Россию любишь? Армия придет, сразу пуля без расспросов, молодой - значит, боевик, против нас дрался и теперь вредишь в тылу, а пощадят или выкупишься, пересидишь в подвале, так потом фильтрация заберет с концами, очень стало жестоко все. Взяли они старый микроавтобус и поехали, лучше б сидели дома... Как раз десант высадился на перевал, какая-то ударная группировка пришла, начались бои в горах и машина точно растворилась, до места не добрались. Искали, спрашивали - впустую, как не было никого. Слабая надежда остается, пока не видел мертвым или сказали наверняка, но вряд ли на самом деле. Мать совсем разболелась, девочка высохла с горя, а куда деться, срок подошел. И снова неладно, эта операция в селах, родить не может, еле выпросился у военных, и тут "Жигуль" подвел. Спасибо вам, ребята, что бы без вас делал!..

Бойцы на заднем сидении слушали вполуха, временами переглядываясь - э, дядька, знаем мы такие истории и кем был сынок твой, да что уж. Одни хлопнули, другие мчатся теперь спасать вдову и будущего дитенка, который вырастет и станет шмалять в других федералов через плетень... Кто поручится, что сам мужик ничего страшнее лопаты в руки не брал, хотя большинство здесь просто выживало кошмарные десять лет. Чайкин на командирском сидении молчал, покинув зону видимости поста, водила набрал скорость, пытаясь спастись от возможного фугаса или выстрела в борт. Безжалостно вертя руль, он швырял УАЗ в стороны, огибая выбоины и провалы, в любом из которых мог ждать "сюрприз", а старший внимательно смотрел вбок, чтобы заметить малейший дурной признак свежую присыпку откоса, тянущийся от бетонного столбика проводок. Езда, особенно в горы, была тут занятием нервным. Саперы прошли впереди войск больше суток назад, в виде мести, бурдет за что, армейцам уже вполне могли заложить "привет". Да и просто жужжать мишенью среди теснящихся все кучнее скал, по-над вывернувшей к дороге речкой, за которой сплошь зеленка на крутых мысах-утюгах, тоже не мед...