Чтение онлайн

— Все, чего я захочу?

— Все, — с надеждой глядя на него, ответил сат.

Сейчас для него главным было, как можно дольше удерживать человека возле себя, чтобы понемногу впитывать его энергию. Тем более, что этот человек излучал именно то, что больше всего подходило сату, хотя тот сейчас был согласен питаться даже пищей эльфов, лишь бы хоть немного набраться сил. А тут ему повезло вдвойне. Этот человек был создан как будто специально для него.

— И убить сможешь, если я попрошу?

Йорн смог уже изобразить даже нечто, смахивающее на оскал.

— Это мое ремесло. Назови только имя и считай, что у тебя уже нет врага.

Человек молча взял сата на плечо, придерживая одной рукой, а в другой неся дротик, и направился в сторону своего дома. Если бы он мог видеть лицо Йорна, то, скорее всего, тут же бросил бы его и бежал, куда глаза глядят. Если бы все это видел гном человека, отправившийся захватывать для Глума Хабол, он бы завыл от безысходности и забыл не только о Хаболе, но и обо всем на свете. Но, когда человек донес Йорна до своего дома, все эти «если» уже не имели никакого значения.

Старик с важным видом зашел в дом и сел за стол. Посмотрев на бутылку пива, стоявшую перед ним, он что–то довольно долго для себя решал. Наконец он откупорил бутылку и налил в грязный бокал без ручки ровно половину содержимого стеклянной посуды. Потом закупорил оставшееся и начал пить, при этом громко чавкая губами. Бросив взгляд на разлегшегося на его диване и наблюдавшего за происходящим сата, старик снова о чем–то задумался.

— Есть все–таки бог на свете, — вдруг сказал человек и громко срыгнул.

Йорн продолжал молча наблюдать за ним. Лишь его серо–зеленое лицо едва заметно искривилось. Старик не спешил развивать свою мысль.

— Соседа моего убили. На куски порезали и развесили на дереве, как новогодние игрушки, — обыденно пояснил он, хотя уже давно забыл, что собой представляет и Новый год, и новогодние игрушки. Просто повторил услышанные от кого–то слова.

Потом он снова пристально посмотрел на своего постояльца. Не дождавшись и на этот раз никакой реакции, отпил из бокала.

— До чего же мерзкий тип был. Так и норовил кому–то нагадить. — Немного подумав, добавил. — Особенно мне. Кляузничал на меня где ни попадя. А сам–то только и высматривал, где бы что–то стырить. Видать попался. А все почему? Человеческого ничего в людях не осталось. От того, что порядку теперь никакого. Каждый что хочет, то и творит. Книжек начитаются и парят в облаках. Чувства высокие им подавай. А что толку с чувств этих, кроме неприятностей? Я вот всю жизнь сам прожил, и ничего, доволен.

Человек умолк, разглядывая пустой бокал. Потом долго не мог решиться, прежде чем вылить в него оставшееся пиво.

— Сам. Но зато ни в чем себе не отказывал, — продолжил он, сделав маленький глоток. — Поэтому и людишек этих всех презираю.

Раздался громкий требовательный стук в дверь. Старик неспешно пошел открывать, а сат ехидно смотрел ему в спину.

Йорн осмотрел палату и привязанного к больничной койке старика. Потом уселся ему на грудь и пристально посмотрел в его обезумевшие глаза.

— Пиво твое недопитое скисло, — сообщил он человеку, ерзая на нем и устраиваясь удобнее. — А людишек ты не зря презирал. Растаскали они все твое имущество. Детишки соседские вот вчера припрятанное тобой на черный день нашли. Радости предела не было. Все мороженое в округе скупили. Боюсь, чтоб не простудились.

Сат еще долго наслаждался диким воем человека.

Кротэрн по имени Фэрт едва переставлял ноги, стараясь не отстать от сата. Тяжелое ранение забирало у него последние силы. Он уже перестал соображать, куда они идут и зачем. События последних дней перемешались у него в голове. Единственное, что связывало между собой все происходящее, это смерть. Смерть, которую сеял Фэрт совсем недавно вместе с другими крэторнами своего отряда, которая настигла самих крэторнов и теперь преследовала по пятам его самого. Эта смерть все больше сливалась в его воображении с его проводником, сатом. Фэрту казалось, что тот ведет его не к выходу из этого мира, а к его концу. Но что мог сделать тяжело раненный крэторн в чужом и враждебном для себя мире. Все, что ему оставалось, это следовать за своим поводырем в неизвестность, уже не рассчитывая на спасение. Но даже в такой ситуации он оставался воином, одной рукой закрывая рану в боку, а другой все время держась за рукоятку меча. Хотя кроме него и сата в этой сожженной палящими лучами степи не было ни одной живой души.

Сат стал все чаще нервно и злобно поглядывать в сторону истощенного крэторна. Если тот будет слабеть такими же темпами, то они не дотянут до нужного места, и вся эта возня окажется бесполезной затеей. А сату хотелось поскорее все это закончить и вернуться к более привычным для его естества занятиям. Сейчас он мысленно завидовал своим сородичам, которые вели отряды крэторнов только в одну сторону.

Наконец местность стала знакомой сату. До конечной цели их путешествия оставалось совсем немного, когда силы крэторна иссякли, и он тяжело рухнул на землю. Сат тут же остановился и бросил раздраженный взгляд на лежащее позади него тело, потом — на виднеющуюся впереди гору. Ему ничего не оставалось, как усесться на землю невдалеке от своего подопечного и ждать, чем все закончиться.

— Пить, — едва слышно выдавил из себя крэторн.

Сат как будто и не слышал. Лишь после третьей по счету просьбы, он снова посмотрел на крэторна, потом на гору. С недовольным видом он все же встал и приблизился к раненому. Достав из сумки воина прозрачную флягу, он поднес ее к губам крэторна и не забрал до тех пор, пока она не опустела. Затем бросил опустевшую посуду в сухую траву и занял прежнюю позицию. Воин, утолив жажду, затих.

— Знаешь, когда я увидел вас, крэторнов, то сразу не заметил особых различий между вами и людьми, — обратился вдруг сат к раненому воину, не рассчитывая, что тот его услышит. — Те тоже не всегда воспринимали окружающий их мир так, как сейчас. А что касается жестокости, то многие из них и теперь намного превосходят вас. Но, наконец, я понял, в чем между вами разница. Вы не способны уничтожать самих себя, да еще и получая от этого удовольствие. Вы как те сорняки, которые уничтожают все более слабые растения вокруг себя, чтобы выжить самим. Ничто другое вас не интересует. Если ты сильнее, то пожираешь слабого, если слабее — кто–то пожирает тебя. Вот и все.

Терпение сата кончилось, и он наконец решился покинуть своего спутника. Шансов выжить у того уже не было. Но его смерть не могла принести сату никакого удовлетворения. Если бы на месте крэторна был человек, все было бы по–другому. Бросив последний взгляд на такую близкую, но теперь недостижимую цель их путешествия, сат исчез.

Когда сознание в снова ненадолго вернулось к Фэрту, он увидел склонившегося над ним человека. Тот пристально разглядывал незнакомца, одновременно строя догадки, каким образом он мог оказаться в этом месте в подобном состоянии. Потом человек опустился возле него на колени и стал осматривать раны. То, что он увидел, не вызывало никаких сомнений в близости смерти незнакомца. Тем не менее, человек достал из сумки небольшую дорожную аптечку и стал обрабатывать раны крэторна. Закончив, он подвел ближе свою лошадь и с огромным трудом водрузил ей на спину тело умирающего. Животное при этом пыталось сопротивляться воле своего хозяина, но выучка все же оказалась сильнее. Справившись со столь нелегкой задачей, человек немного передохнул и, взяв лошадь за узды, продолжил свой путь в сторону горы.

Все, кто знал этого человека, считали его странным. Его самого, его способ жизни и те причины, по которым он стал жить возле горы, которую другие старались обходить стороной. По преданиям именно у этой горы должна была состояться последняя битва человечества. Большинство людей в это мало верили, но все равно старались селиться по возможности дальше от этих мест. Человек по имени Адам в отличии от других в эти предания верил и, покинув свою родину, поселился в построенной собственными руками хижине у самой горы. С тех пор прошло много лет. К нему сначала привыкли, а потом о нем почти забыли. Лишь в близлежащих селениях о нем иногда заводили разговор, да и то только после его нечастых появлений. Сам Адам со временем тоже устал ждать трагического момента и теперь просто жил так, как уже привык за много лет. Вот и сейчас он просто пытался без особой надежды помочь тяжелораненому, не задумываясь над тем, кто он такой. Ему и в голову не могло придти, что он везет на своей лошади предвестника тех событий, которые Адам так долго ждал и от которых когда–то хотел спасти человечество.