Чтение онлайн

– Видал, как же, в деле причем. Так что я сейчас никого не подозреваю. Это просто сбор фактов. Кто-то голову снял, свою должен положить. А сам не принесет. Ведь так? Тут каждая минута имеет значение. Ушли вы из костела в тридцать или в тридцать пять минут - огромная разница.

– Я в тридцать ушел, - говорит Белов.
– Абсолютно точно.

– А к зампреду в кабинет вошли...

– ...в начале первого, - отвечает Белов.
– Секретарь может подтвердить.

Что подтвердить, думаю я. Что ждали в приемной? В этом не сомневаюсь. Сколько ждали? Клинов мне нужен, Клинов (позвонить)...

– Вы, из костела выходя, Валю Луцевич не встретили?

– Нет, не видал.

– А мама ее, что, развелась с органистом оттого, что он пил?

– Думаю, наоборот, он запил после развода. Дамочка была веселая, умахала с каким-то военным.

Ага, веселая была, согреваюсь я. Ребенка вот подложила органисту - и ку-ку.

Иду на маслозавод.

В отделе кадров прошу личное дело Буйницкого и внимательно прочитываю все документы. К сожалению, их мало.

Заявление от 25 августа 1955 года с просьбой принять на работу сторожем... Автобиография: белорус, рождение - 1918... Слоним, в семье адвоката... гимназия (неинтересно)... университет (знаю)... учитель-партизан... в 1944 направлен в школу (известно)... Жена - Анелия Игнатьевна - медсестра... дети: Вера семи лет, Ирина пяти лет скончались в январе сего года... Приказ о зачислении с окладом 425 рублей... Приказ об отпуске... и еще... и еще... приказ об установлении оклада 60 рублей... о премировании ко Дню Победы 20 рублями...

Все. Не густо, думаю я. Надо позвонить в Слоним.

Иду к дочери органиста.

Маленькие городки мне нравятся с одной и единственной стороны - тут все под рукой. Вышел с завода, прошел триста метров - и стоит костел, налево улица Замковая, где обитал несчастный Жолтак; сто шагов вдоль костельной ограды, за которой живет ксендз, и начинается улица Садовая, в отличие от московских Садовых соответствующая своему названию. Что двор, то сад - вишни, яблони, сливы; вишни уже созревают. На этой улице живут органист и его (или не его) дочь. Принадлежащие им деревья плодоносят не столь щедро, как у соседей, но так и должно быть, поскольку соседи, полагаю я, не служат музам - свободного времени у них больше. В открытое окно выплывает грустная мелодия. Ну да, думаю я, не зря говорят, что похмельному хуже, чем побитому. То-то, наверное, мутит, тоска в голове. Однако я ошибаюсь (в который раз за последние сутки) - играет Валя.

Я стою на пороге комнаты, где находится инструмент, и легонько стучу костяшками пальцев о косяк.

– Не надо стучать, - говорит девушка.
– Я вас вижу.

– Где папа?
– спрашиваю я.

– Ушел. В кафе, или в "Привет", или в столовую, куда-то туда...

– Лечиться?

– Лечиться, - повторяет она.
– Да.

– Он вчера малость перебрал, - сочувственно говорю я.

– Малость! Ничего себе малость!
– Она поворачивается на винтовом табурете.
– Соседи прибегали.

– Ага!
– догадываюсь я.
– Пел?

Очень похожа, думаю я. Одна матрица. И глаза такие же...

– Нет, слушал пластинки. Вы присаживайтесь, не надо стоять. Во-первых, его притащил домой этот, как там его, художник. Тоже глаза разбегались. У папы ведь мания, - говорит она с пренебрежением, - лучший органист Европы. Включил радиолу, это в первом часу, на полный звук. Потом сказал, что потребует концерт в Домском соборе, лег на кровать и захрапел.

...Подбородки одинаковые, несомненно. Характер, скорее, его органиста...

– Так вы всю ночь не спали, и эти грустные звуки - плод бессонницы?

– Ну, не хватало. Выключила радиолу и легла спать.

– И правильно сделали, - говорю я.
– Но я, Валя, пришел по другому делу. Мне важно уточнить, сколько было времени, когда вы вчера вошли в костел? Вы вместе с Ивашкевич вошли?

– Я вышла из дому в половине двенадцатого. Ну, сколько тут идти, несколько минут.

– Значит, с Ивашкевич?

– Да, с Ивашкевич.

– Почему вы уверены, что вышли в половине?

– У меня распорядок, - отвечает Валя, - и я придерживаюсь.

– Похвальное качество.

На столе лежит книга в зеленом переплете - "И.Глазунов. Сочинения". Я ее открываю. На титульном листе затейливым старательным почерком написано: "Вале с пожеланиями успехов, тетя Анеля, дядя Стась".

"Папа Стась", - думаю я.

– А вот дядя Адам говорит, что вы пришли в костел около двенадцати.

– Он ошибается, - говорит Валя и прозревает: - Вы думаете, я вас обманываю?

– Нисколько. Но вам все равно, когда вы пришли, а мне нет.

– Скорее в половине. И дядя Стась так считает.

"Папа Стась", - опять думаю я.

– Я вижу, о вас заботятся Буйницкие?

– Да, любят мне книги дарить. Вон, целая полка. Я их люблю, они добрые...

Все добрые, думаю я. Был один маленький злодей, так и того удавили.

Поэтому я возвращаюсь в райотдел, чтобы сделать необходимые телефонные запросы.

ВЕЧЕР

Локтев молодец. Так я ему и говорю: Саша, ты молодец! Езжай в Гродно. К Клиновым.

Он просиял - самостоятельная работа!
– и унесся на автобусную станцию.

Локтев молодец потому, что проявил инициативу, предугадал мои желания. Пока я обходил свидетелей, он дозвонился до ремонтного завода и получил у инспектора по кадрам основные сведения о Клинове. Образ Клинова прояснился, но дело, увы, наоборот, затуманилось еще больше.

Стенограмма такова: Клинов - механик механцеха... русский... год рожд.
– 22, участник войны: сентябрь 41 - август 44... госпиталь - 6 месяцев... награды: "За оборону Сталинграда", Красная Звезда, "За отвагу"... Гроднен. пожарн. часть - 45... ремонт. з-д - 50... механик - 56... образование политехникум, заочно - 55... благодарности - 18... ведущий рационализ... премия - путевка в д/о "Дубрава"... премия - 40 р. за "Славу"... премия 30 р. к празд. Победы... приказ 232/л (наконец-то) со вторника командирован в Минск на механ. з-д... обмен опытом рацработ, четыре дня... женат - 48... Вера Васильевна... дети.: Аня - 19, Андрей - 14...

И этот человек физически уничтожен. За что?

И в Минск Саша позвонил. Действительно молодец. Справку дал инженер по рационализации. Клинов из Гродно прибыл на завод во вторник утром. Командировка отмечена, во вторник на заводе был, в среду по телефону сообщил, что нездоров. Больше не появлялся. Где остановился, неизвестно.

Ну, это-то известно, думаю я, остановили его навсегда. Уничтожили физически... и Жолтака... Отпетый, однако, убийца...

Звоню в Слоним оперативникам, чтобы срочно собрали сведения о родившемся там и проживавшем до войны Буйницком Станиславе Антоновиче.

Звоню уполномоченному по делам религии, после длительных объяснений получаю биографическую справку о Луцевиче.

"Луцевич Григорий Петрович, родился 10 мая 1916 года на хуторе Засветы Сопоцкинского района Гродненской области, белорус, учился в Друскенинкайской школе, с 1936 по 1938 годы органист Каунасской духовной семинарии, в 1938 году призван в польскую армию, музыкант военного оркестра, с 1939 по 1941 год органист костела в Заблудове, с 1941 года партизан отряда "Буря" АК. В 1944 году вступил в Войско Польское, солдат. Демобилизован в июне 1946 года. Родители убиты террористами в 1946 году. С октября 1946 года органист. Содержание от общины получает, женат, дочь Валя".