Чтение онлайн

Не забылось, как хлопотали за него адвокат С.А. Миловский, друзья, болельщики, а самое главное — новое руководство ЗИЛа. Пройдет время, и придет весть о снижении меры наказания через комиссию по помилованию Верховного Совета РСФСР. Сразу на пять лет, с двенадцати до семи.

И, пожалуй, главное, что будет он вспоминать с благодарностью к судьбе своей, к случаю, к доброте человеческой и неброской, без показухи верности слову — встречу с Колей Загорским.

Пройдут годы, и произойдет еще одно незабываемое событие.

…Осенью 1965 года в Одессе, в его первый новый сезон после победы, принесшей «Торпедо» в игре с «Черноморцем» звание Чемпиона СССР, в раздевалку ему передали ящик шампанского, записку и букет цветов. Нет, не роз, не гвоздик, а простых таежных цветов, неизвестно откуда взявшихся здесь, которые называются «иван-чай». Была и записка: «Рад за тебя, Эдик! С уважением, Коля Загорский». Кто был в тех краях, тот знает, что это одновременно самое и дорогое, и горькое воспоминание, и одновременно особый подарок.

Ребята-футболисты ничего этого, естественно, не знали, но на ящик уставились с завистью и, конечно, в тот же вечер его все вместе опустошили.

А Эдуард еще раз добрым словом вспомнил человека, который поддержал его в день, когда переступил он порог Мытищинского КПЗ. Тогда, 28 мая 1958 года, уголовный авторитет, человек из другого мира поверил ему, Эдуарду, дал слово помочь и сдержал его. Этому человеку, с которым так и не свели его потом пути-дороги, он многим был обязан за то, что сумел вынести весь ужас лагерей, выжил и вернулся в большой футбол.

Через два дня после суда Стрельцов написал кассационную жалобу в Верховный суд РСФСР: «С приговором судебной коллегии я не согласен… Прошу Верховный суд тщательно разобраться в моем деле…» Не разобрались, но, как и прозвучало в указании первого лица страны — посадили, и надолго.

Начались лагерные будни… Работа, работа и еще раз работа. Выгодный для страны практически бесплатный труд заключенных.

Вятские лагеря — это Вятлаг, красноярские — Краслаг, амурские — Амурлаг, и вся страна — ГУЛАГ — Главное Управление лагерей, плод творчества «отца народов» и его подельников Ягоды, Ежова и Берии.

Стрельцов попал в Вятлаг, в Кировскую область. Почти центр России. Вокруг леса, леса и леса.

Достаточно и многого другого. Летом — гнус, мошка, комары. Осенью и весной — пронизывающий, холодный ветер. Ну и все остальное, чему положено там быть: бараки, вышки, конвоиры с собаками, делянки в лесу, голод, зимой — холод.

Повезло лишь в одном. Начальник Вятлага оказался страстным болельщиком и любителем спорта, особенно — футбола. Заставлял своих подчиненных бегать, прыгать, сдавать зачеты по физической подготовке и играть в футбол. Под его руководством разработали Положение о первенстве Управления по футболу среди лагпунктов, то есть лагерей (позже — исправительно-трудовые колонии), и годами проводили в два круга этот необычный чемпионат. Участвовало до двадцати команд, благо лагерей было там более чем достаточно. Народу на этот футбол приходило много: сотрудники, их семьи, местные жители, расконвоированные. Интересно было.

Команды были составлены из штатных лагерных сотрудников, но среди игроков по Положению можно было иметь до трех человек из числа расконвоированных представителей «переменного состава».

В 1959 году Стрельцова — находку для команды — на время каждой игры на один день «расконвоировали», а потом опять «закрывали». Все знали об этой хитрости, но молча соглашались. Разрешал это и сам начальник Вятлага, который с женой, двумя дочерьми и с тремя заместителями приезжал посмотреть игру «своего» Олимпийского чемпиона в организованном им же чемпионате и даже, говорят, гордился этим.

Так шло бы и дальше, но…

В 1960 году в Управление неожиданно пришел наряд на перевод Стрельцова под Москву.

То ли не понравилось кому-то в центре слишком необычное положение знаменитого зэка в тех лагерях, то ли сработали письма и обращения болельщиков и зиловского начальства, старавшихся как-то помочь Эдику? Если так, то сработали они наоборот, то есть не на улучшение положения, а на ухудшение. Истину сейчас не найти. Суть в другом: Стрельцов поехал назад.

Опять этап. Опять «столыпин», конвоиры, бетонный пол на пересылках, хлеб с селедкой — основное блюдо в этой дороге.

И вот — город Электросталь. Один час от Москвы. До дома — рукой подать.

«Лучше будет, — подумал Эдик. — Ребята смогут приехать, мама. Тренироваться, наверное, дадут. Или, как в Вятлаге, даже удастся поиграть».

Ошибся Эдик. Лучше не стало. Начальник лагеря в Электростали, или «зоны», как называли тогда это заведение там, так и сказал Эдику в присутствии начальника отряда:

— Мне здесь футбол не нужен. Мне нужен план!

И пошло-поехало. Оборонный завод. Вредное производство, где с нарушением правил техники безопасности и советских законов, теряя здоровье и сокращая себе жизнь, обреченно трудились заключенные. Лакокрасочные работы — без респираторов, работа в «громком» цехе — без шумозащитных приспособлений.

Молоко? Какое там молоко! В стране жрать нечего, а тут еще зэкам молоко давай! Эдик попал на пескоструйное производство — шлифовку металлических поверхностей с применением сжатого воздуха, использованием металлической стружки и кварцевого песка.

Специалисты, у которых я консультировался по этому вопросу, рассказывали, что такие болезни легких, как туберкулез и силикоз, здесь зарабатываются в рекордно сжатые сроки — три-четыре месяца.

Именно через три-четыре месяца администрация меняет бригаду. Новая работа — библиотекарем. Это вроде бы как награда, как извинение за допущенные нарушения законодательства об охране труда на производстве и подорванное здоровье.

После смены Эдик ходил на спортплощадку. Занимался сам с собой. Гонял мяч, который передали ребята. У него находились силы «постучать» по мячу, «пожонглировать». Старался не потерять «чувство мяча». Делал «рывочки» по 30–40 метров. Но все это, конечно, не то.

Нужны практика и система. Поймут это те, кто хоть когда-то занимался серьезно спортом на высоком уровне, кто знает, что тренироваться одному, без партнеров и тренера — это не радость, а мука. В футболе — особенно.

Попробуй потренируй сам себя в обводке защитника, получи или отдай пас в «одно касание» или направь мяч «на ход» своему партнеру, которого нет. Получится? Ответ однозначен: ничего не получится. Помогают только воспоминания: мяч в сетке, свисток арбитра, круг почета, кубок у груди, который футболист нежно целует, как невесту.

Жизнь показала, что для спортсмена мирового класса достаточно трех месяцев, чтобы навсегда потерять форму. Приходится только удивляться футбольному таланту, природному дару Стрельцова, который сумел обрести форму, вернуться в большой спорт и вновь добиться выдающихся результатов после стольких лет вынужденной паузы.

В 1961 году Эдика ожидало еще одно испытание — в составе большой группы заключенных его перевели «на прорыв», в шахты поселка Донское Тульской области.

Работать пришлось в самых страшных 41-й и 45-й шахтах рядом с Новомосковским химкомбинатом. Там добывался кварц. Производство тоже в части соблюдения законодательства об охране труда и здоровья, мягко говоря, далеко не передовое.