Чтение онлайн

— Согласие должно быть дано добровольно, искренне и на постоянной основе, — пропевает он, словно слоган из рекламы.

— Да. Поэтому ты не можешь сказать: «Я пришел потискаться с тобой». Ты должен спросить: «Можно мне потискаться с тобой?»

— О, точно, — он чешет затылок. — Можно мне потискаться с тобой?

— Нет.

— Видишь! — он дико машет руками. — Не сработало! Вот почему я не спрашивал.

Я окидываю его раздраженным взглядом, а он просто улыбается мне в ответ.

— Я просто шучу, Регина, — он опускается на колени рядом с моей кроватью и складывает ладони вместе, как ребенок, читающий молитву перед сном. — Моя прекрасная, сногсшибательная, великолепная Регина, с глазами цвета теплого летнего вечера. Можно мне, пожалуйста, с пятью вишенками сверху, съесть твою киску и трахнуть тебя до бесчувствия?

Сжав губы, чтобы сдержать смех, который так и рвется наружу, я сухо говорю:

— Что ж, полагаю, это было мило.

— Я знаю.

Я отвожу взгляд от этого совершенного, мужественного лица и смотрю на свои руки. В глазах щиплет, когда я думаю о том, что мне, чёрт возьми, делать. Сила моего желания к нему почти душит меня. Но после всего, что произошло…

— Регина?

Он продолжает так меня называть, и я не понимаю, почему теперь отношусь к нему иначе. Почему он относится ко мне иначе. Я в замешательстве, я устала и хочу пить…

— Эй.

Мягкость в его голосе застает меня врасплох, и я внезапно не знаю, что делать. Как двигаться, как говорить.

И вот он здесь, забирается на мою кровать и прижимает меня к своему мускулистому телу. Мое лицо прижимается к теплой обнаженной груди, и его кожа становится влажной от слез, но под этим скрывается его запах. Древние леса и плодородная земля. Запах, который я знаю неделями и даже дольше. Вспышка воспоминания снова приходит ко мне, я лежу рядом с Дикарем, мы оба в наших звериных формах. Просто дышим. Просто тихо лежим вместе. Теперь это мне знакомо. Его дикая, пьянящая энергия, окутывающая меня почти постоянно. Возможно, я не помнила всего, но за все это время я привыкла к его постоянному присутствию.

Теперь его человеческие руки обнимают меня, крепко прижимая к себе, как будто он давно этого хотел. Теперь его человеческая кожа соприкасается с моей, и между нами нет слоев меха. Только… кожа сквозь тонкую ткань моей ночной рубашки. Моя анима говорит мне, что этот зверь безопасен. Человеческая часть меня в ужасе от того, что все это ложь.

Но не он преподнес меня отцу как рождественский окорок. Его не было там в тот вечер. Я должна знать, что это значит.

— Где ты был? — шепчу я. — В тот день. Куда ты ходил?

Я слышу, как он сглатывает комок мощным горлом. Он точно знает, о чем я говорю, и его объятия становятся еще крепче.

— В день суда Ксандер усыпил меня и запер в кабинете Лайла, чтобы я не смог добраться до тебя. Я очнулся там уже после того дерьма, которое произошло возле медицинского крыла. Если бы я был там… — он выдыхает. — Я бы не отдал тебя, Аурелия.

Они знали, что он попытается добраться до меня. Из всех моих суженых только он мог позволить своим инстинктам взять верх. Но даже в этом случае…

— Ты дал клятву на крови, — шепчу я ему в грудь. — Моему отцу.

— Ты не хотела меня, — говорит он, и от болезненных эмоций у него перехватывает дыхание. — Все, чего я когда-либо хотел, — это ты, а потом, когда ты меня нашла… — он снова сглатывает, — я оказался тебе не нужен.

Я хочу рыдать и кричать. Меня тошнит от того, во что превратилась моя жизнь. Вместо этого я вырываюсь из его объятий и вытираю лицо, чтобы как следует рассмотреть волка. Он сидит на моей кровати, скрестив ноги, с мрачным лицом, стиснув челюсти от нахлынувших воспоминаний. У меня сжимается сердце.

— Я не могла… — я смахиваю еще больше слез. — Я не могла быть с тобой, Дикарь. Даже если хотела.

Он берет мою руку большими ладонями, захватывая мое внимание своим взглядом.

— А ты хотела? — выдыхает он. — Ты пришла ко мне той ночью. Когда я отрезал себе палец ради тебя. Ты хотела меня тогда, да?

Я киваю. Это изменило меня. Тот единственный момент в его постели, с ним внутри меня. Ничто не могло стереть это из моего существа. Это чистое, абсолютное, опустошающее чувство, когда мы переплетались телами.

Но мне все еще были нужны ответы.

— А как же тюрьма Полупернатого? — шепчу я. — Ты так и не рассказал мне, почему вы все там оказались.

Дикарь облизывает губы.

— У всего, что мы делаем, есть причина.

— Ты хочешь сказать, что вы специально попались?

— Порой лучше позволить врагу раскрыть свои карты. Иногда необходимо идти навстречу опасности, чтобы получить то, что ты хочешь.

Я хмуро смотрю на свои руки, пытаясь понять, о чем он говорит. Мне всегда было интересно, как и почему они оказались в цепях. Таких людей, как Коса, Ксандер и Дикарь, просто так не поймаешь.

— Моя Регина, — шепчет Дикарь. — Моя пара. — Он кладет палец мне под подбородок и приподнимает его, чтобы я посмотрела на него. — Я хочу тебя больше всего на свете. Позволь мне показать тебе. Позволь мне загладить свою вину. Позволь мне обладать тобой.

— Дикарь, я…

— Даже когда ты просто произносишь мое имя, это завершает что-то во мне, ты понимаешь?

Мне хочется сказать «да». Правда хочется.

Я убираю его руку от своего лица и хмуро смотрю на кончик его указательного пальца. Целитель во мне оценивает то, как я вылечила его в момент чистого вожделения.

— Больно? — тихо спрашиваю я, слегка касаясь новой, зажившей кожи.

Дикарь вздрагивает.

— Я бы не только палец себе отрезал, чтобы быть с тобой.

Он продолжает говорить подобные вещи. Я отпускаю его руку.

— Ты меня даже не знаешь.

— Знаю.

Разбитое сердце сменяется раздражением, особенно когда он снова начинает ухмыляться.

— Я знаю, что ты любишь круассаны с ветчиной и сыром и что раньше ты каждый вечер пила горячий шоколад. Я знаю, что ты любишь Минни и Ракель и, к сожалению, Генри, Сабрину, Коннора и Стейси. Я знаю, что ты рисуешь забавные картинки на уроках, но почему-то все равно слушаешь лекции. Я знаю, что ты пользуешься гелем для душа с персиком и манго. Я знаю, что тебе нравится читать любовные романы о ведьмах и вампирах. И! — драматично произносит он. — Я знаю, что нравлюсь тебе.

Он кладет руку себе на грудь, чтобы подчеркнуть это.

— Я знаю, что могу заставить тебя кончить, Аурелия. Одними пальцами.

Немного шокированная, я прикусываю губу.

С рычанием он бросается вперед, впиваясь в мою нижнюю губу своими губами. Я пищу от неожиданности. Но его губы на моих были всем, чего я хотела, и этот писк превращается в томный вздох.

Прижимаясь к нему всем телом, я беру его лицо в ладони и открываюсь ему.

Дикарь стонет со всем отчаянием зверя, который неделями ждал меня — на самом деле месяцами — и целует меня, глубоко и страстно.