Чтение онлайн

— Косе это не понравится. Совсем нет.

— Почему? Потому что он не знал о них?

— Приземленное предположение, — фыркаю я, поднимаясь на ноги.

Она думает, я имею в виду инструменты для пыток, но я точно знал, кем был Юран Блэк, прежде чем убил его.

Юджин, чувствуя, что теперь он в безопасности, неуклюже выходит из-за угла. Петух направляется к комку голубого пуха, походу Генри, лежащему без сознания у стены пещеры.

Я беру свободный конец своего тонкого огненного лассо и продолжаю тащить за собой гигантского ленточного червя, который является анимой кобры. Кем я стал? Доставщиком? Мальчиком на побегушках? Во имя богов.

Аурелия, все еще привязанная веревкой к стулу, снова начинает что-то бормотать, поэтому я обрываю ее.

— Теперь, когда паразитов нет, ты можешь и сама освободиться.

— У-у тебя не будет из-за этого неприятностей? — заикается она, притворяясь, что я ей небезразличен.

Я ухмыляюсь ей через плечо и выхожу.

Сколько драконов нужно, чтобы истребить гнездо паразитов?

По-видимому, один.

Глава 35

Аурелия

Мне требуется полчаса, чтобы телекинетически развязать каждую веревку, затянутую вокруг моих четырех конечностей, и все это время я вполголоса ругаюсь на гигантскую рептилию. Я пока не сильна в телекинезе, потому что было не так уж много практики. Мне так долго запрещали использовать силы, отличные от моих щитов, что я практически забыла, что они у меня есть, пока не попала сюда и не увидела, как Минни и другие кошачьи часто их используют.

Но этот придурок размером с дракона, Ксандер Дракос, просто кинул меня здесь, словно я мусор, подлежащий утилизации. И то, с какой ненавистью в глазах он убивал этих змей… Леденящее зрелище. Пока он, конечно, едва не поджег это место к чертям. Вокруг меня четыре огненных холмика, и жар от них превращает пещеру в печь для обжига. К тому времени, как мне удается освободиться, моя одежда насквозь пропитывается потом.

Как только веревки сброшены, я спешу к Юджину, который пытается привести в чувство крошечное тельце моего птенца. Я сразу же сканирую Генри на наличие травм. Он дышит, и его маленькое сердечко нормально бьется под моим указательным пальцем, так что, думаю, его чем-то усыпили. Они накачали его ядом? Я начинаю паниковать, но не могу найти никаких следов от клыков, и у него нет симптомов. Я посылаю в Генри волну исцеления, но моя магия не чувствует ничего, что можно исцелить.

Чертыхаясь под нос, я бросаю взгляд на четыре кучки драконьего огня. Конечно, они держали меня в плену, но разве это заслуживает смерти? Желчь подступает к моему горлу, когда я думаю о двух суженых Натальи, которые теперь мертвее мертвого, и о том, как Ксандер казнил их, даже не моргнув глазом.

Это был неудачный оборот речи, потому что Ксандер на самом деле не пользуется своими веками, но он казнил этих людей, как будто они были ничем.

Юджин что-то настойчиво пищит, и я смотрю на него сверху вниз.

— Полагаю, за это я должна благодарить тебя, — бормочу я.

Он кивает головой.

— Пойдем, — зову я.

Он одобрительно кудахчет, готовый последовать за мной. Прижав Генри к груди, я выбегаю из проклятой пещеры, гадая, как я буду все это объяснять.

Будет лучше, если никто не узнает, не так ли? Я не хочу, чтобы люди знали, что я была настолько глупа, что позволила себя похитить, и не хочу, чтобы мои друзья переживали. Но в то же время они должны быть настороже, чтобы предотвратить покушения на свои жизни.

Долбанные покушения! И все из-за меня. Мне нужно пересмотреть свои щиты. Мне нужно принять во внимание тот факт, что угрозы моего отца вполне реальны и что после того, как он услышит о смерти своих людей, то не погнушается отомстить убийством.

И у меня ужасное предчувствие насчет того, что Ксандер собирается сделать с Натальей. К тому же, в Академии полно змей, и все они верны моему отцу.

Подъем по длинной лестнице дается мне нелегко, дыхание сбивается от бега трусцой, и в конце концов заставляет перейти на шаг, когда у меня начинается головокружение и бесконтрольная дрожь. Яд, должно быть, все еще находится в моем организме, и хотя он меня не убьет, он определенно оказывает неблагоприятное воздействие.

Когда я наконец поднимаюсь на поверхность, то обнаруживаю, что понятия не имею, где нахожусь. Мне приходится бродить по коридору, пока не натыкаюсь на группу патрульных.

Я поднимаю окровавленную руку.

— Помогите, пожалуйста.

— Что за черт, Аквинат? — говорит один из них, бросаясь ко мне.

Подтверждение того, что я дерьмово выгляжу.

— Да, на меня напали. Где медицинский центр?

Когда нас доставляют в отделение неотложной помощи, я уже на грани того, чтобы расплакаться. Шея болит и липкая от крови, живот горит адским пламенем, а яд разъедает всю мою кровеносную систему. Я пытаюсь исцелить себя, но основная сила уходит на все мои щиты, поэтому я вся в холодном поту и практически в обмороке.

Что может быть хуже? Как бы я ни уговаривала охранников, они все равно звонят Лайлу.

Что еще хуже? Я рада, что они позвонили ему, и, довеском ко всему, с каким-то оцепенением осознаю, что скучаю по Дикарю.

Я бы хотела, чтобы волк был здесь и обнял меня своей большой рукой. Он, наверное, отпустил бы какую-нибудь шуточку, чтобы мне стало легче. И, с большой вероятностью, поубивал бы всех змей, попавшихся ему на глаза.

Единственное, что радует, — моя любимая медсестра Хоуп сегодня дежурит в медблоке. Она бросается ко мне, и ее глаза расширяются при виде охранников, меня, Генри и Юджина.

Хоуп незамедлительно ведет меня внутрь и усаживает на кушетку. Юджин уклоняется от охраны и бросается за нами.

— Я здесь не ради себя, а ради Генри, — я протягиваю ей нимпина, чтобы она осмотрела его, и Хоуп хмурится, прежде чем взять крошечный комочек пуха и положить его на передвижной столик.

— С ним что-то сделали, — объясняю я, поднимаясь на ноги, чтобы внимательно наблюдать за ее работой. — Его сердцебиение стабильно, на уровне ста двадцати, дыхание — шестьдесят, и нет никаких признаков следов от клыков или травм, но я не уверена насчет игл.

Она смотрит на меня и переводит взгляд на мою шею и окровавленную одежду.

— Успокойся, Аурелия. Сделай вдох. У тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь в обморок. Ты что, подралась? Ты потеряла достаточно крови.

Я снова плюхаюсь на кушетку, и она издает тот печальный звук, который издают все больничные матрасы — пуф. Словно эхо того, как я себя сейчас чувствую.

У меня кружится голова, и я крепко сжимаю руки, чтобы они не дрожали. Юджин устраивается поудобнее на стойке с оборудованием и наблюдает за нами через свои забавные коричневые очки.

Соберись, Лия, — говорю я себе. Соберись, черт возьми.

— Лия? — голос Хоуп возвращает меня в реальность. О чем она меня спрашивала? Это даже дракой не назовешь. Ни хрена подобного.

— Нет. То есть, да.

— Это как?

Я вздыхаю, потирая шею. Рука тут же становится липкой, и подкатывает тошнота. Не из-за металлического запаха моей собственной крови, а из-за того, что они собирались сделать.

Они пытались срезать мою брачную метку. Они собирались буквально содрать с меня кожу, как будто решили приготовить на ужин.