Чтение онлайн

— И тебе спасибо, Слейт. В постели ты неподражаем. Но я спрашивала не об этом.

Тогда чего, черт его дери, он не сделал?

— Ты хочешь еще пирога?

Холли рассмеялась настолько заразительно, что Слейт улыбнулся и даже будучи сонным, с радостью удовлетворил бы ее голод.

Причем неважно, какого рода голод.

— Я могу сходить и принести несколько кусков. С чем пирог ты хочешь?

— О. Мой. Бог, — она смеялась так сильно, что едва могла произносить слова. — Серьезно, Слейт? Пирог? — казалось, Холли не могла успокоиться. Стоило ей подавить смех, как она смотрела на Слейта, и у нее снова начиналась истерика.

В итоге он не выдержал и, схватив Холли в объятия, положил конец веселью, прижавшись к ее губам долгим, влажным, жарким поцелуем.

И заставил ее замолчать.

Она вздохнула в рот Слейту. Он прослеживал языком очертания ее губ, едва слышимо бормоча ласковые слова, пока оба опять не стали разгоряченными и возбужденными.

— Детка, ты меня убиваешь, — сказал Слейт. — Мне тридцать два года. Я не знаю, готов ли для еще одного захода.

В ответ Холли схватила твердеющий член и, обвив его пальцами, принялась ритмично поглаживать вверх-вниз.

— Держу пари, что готов, — она попыталась скатиться вниз по телу Слейта и заменить пальцы ртом.

Стоило ему представить свой член между ее губ, как в исходе следующих нескольких минут не осталось никаких сомнений. Чувствуя себя готовым взорваться, он схватил Холли за талию и потянул обратно.

— Да, детка, готов.

— Немногие мужчины отказались бы от минета.

— Да, и уж поверь мне, я буду с нетерпением его ждать. А потом собираюсь вернуть должок и лизать тебя до полуобморочного состояния. Но сейчас мне слишком нравится находиться в тебе. Когда я тебя трахаю, ты настолько горячая, влажная, тугая и скользкая, что сжимаешь мой член, будто он — проклятая волшебная палочка. Боже, как же хорошо быть в тебе. Не думаю, что мне когда-нибудь будет достаточно.

Он перевернул Холли на спину и снова вошел в нее. Они занялись любовью медленно, сладко и нежно.

Когда оба вернулись на землю, Слейт крепко прижал Холли к своему боку, а она положила голову ему на грудь. Он потерся подбородком об огненно-рыжие волосы у нее на макушке.

— До сих пор не вспомнил? — спросила Холли, затаив дыхание.

— Я сдаюсь, — покачал головой Слейт, теряясь в догадках.

— Вы сдаетесь мне, капитан Клайборн?

Он все обдумал и кивнул.

— Да. Думаю, сдаюсь. В каждом возможном смысле.

— И ты останешься здесь на некоторое время? Даже когда закончится шторм?

— Я бы сказал, что да, — признался Слейт. — Я… я отчасти увлекся тобой, Холли.

— Думаю, ты это уже доказал, — сказала она. — Несколько раз. Без презервативов.

— Христос, — он обмер и провел ладонью по своим волосам. Как только Слейт опустил руку, Холли проследовала тем же путем и взъерошила его волосы еще сильнее. — Черт возьми. У меня ни разу не было незащищенного секса.

— Ни разу?

— Ни разу.

— Мне нравится, что я заставила тебя забыться, бойскаут, — пробормотала она.

— Похоже, абсолютно во всех отношениях. Господи. Неудивительно, что секс был таким выдающимся.

— Думаю, нам нужно об этом поговорить.

— Да. Нужно было поговорить об этом раньше. Прости, Холли.

— Не смей извиняться, Слейт. Я увлеклась не меньше тебя.

— Да, но защищать тебя — моя работа.

— Черт возьми. Нет! Ты мне не телохранитель. Чего я хочу, так это чтобы ты стал моим любовником. И не смей сожалеть. Я вот не сожалею.

— Ты помнила?

— Нет. По крайней мере, в первый раз. А потом решила, что поезд ушел. Корабль уплыл. Стойло открылось. Лошади ускакали.

Закрыв глаза, Слейт глубоко вздохнул и снова их открыл.

— Мы не будем шутить на эту тему.

— Ладно, — Холли посмотрела ему в глаза, освещаемые пробивающимися в окно тусклыми рассветными лучами. — В таком случае, как поступим?

— Что бы ни случилось, я все сделаю правильно. Поддержу тебя. Ты ведь понимаешь это, правда?

— Поняла в тот же миг, как увидела тебя, Слейт Клайборн. У тебя есть стальной стержень. Что бы ты ни сделал, что бы ни сказал…для меня это как высечено в камне.

— Ты слишком веришь в меня, детка.

— Слейт, я знаю людей. Даже если бы папа ничего о тебе не рассказывал, я поняла бы сама. Даже если бы не знала о твоих бронзовых и серебряных звездах или остальных наградах. Я знаю тебя.

Прежде чем он успел начать спорить или опровергать, Холли выскользнула из постели. Она покинула комнату, но уже через минуту вернулась со свечой из ванной и трепещущим листком бумаги. Поставив свечу на прикроватную тумбочку, Холли забралась обратно в кровать и протянула Слейту помятый конверт.

— Последнее письмо моего папы. Вы писали такие перед миссиями на случай, если произойдет худшее. Я хочу, чтобы ты его прочитал.

Он взглянул на нераспечатанный конверт.

— Разве ты еще не прочитала? — Слейт напрягся. Он скучал по Скипу. И ненавидел вспоминать день его смерти. И теперь уж точно не следовало снова вытаскивать воспоминания на свет божий. Разве нет?

— Не прочитала. Оно лежало у меня под подушкой. Папа велел не открывать конверт, пока мы с тобой не встретимся.

Иисус. Слейт закрыл глаза. Он вряд ли справится.

— В любом случае, я не смогла бы прочесть письмо одна, — сказала Холли, словно подтверждая его мысли.

— Ох, Холли… — но стоило Слейту посмотреть ей в глаза, как все возражения застряли у него в горле. Глаза, точно такие же, как у Скипа, но полные слез. А ведь он еще даже не открыл конверт и не начал читать. — О, чертов ад.

Будто обезвреживая бомбу, Слейт осторожно подцепил ногтем створку конверта и открыл его, не разрывая бумагу. Он достал письмо и просто держал его в руке, пока, наконец, не развернул и не начал читать:

«Моя милая девочка (поскольку ты всегда будешь для меня таковой, что бы ни случилось)».

Холли прижалась к его боку, и он обнял ее одной рукой за плечи, притягивая к себе. Слейт хотел защитить эту женщину, однако подозревал, что сейчас обнажатся его собственные эмоции.

«Холли, если ты читаешь это письмо, то мне жаль, очень, очень, очень жаль, моя малышка. Значит, я был слишком глупым или слишком медлительным, не сориентировался или сделал неверный шаг, чего-то не понял или вошел в дверь, входить в которую не следовало, доверился тому, кто не заслуживал доверия, или оказался не в том месте не в то время. В любом случае, удача, в конце концов, отвернулась от меня, и мое время подошло к концу.