Чтение онлайн

Улыбка тоже выходит болезненной.

Прихрамывая подхожу ближе. Отодвигаю кресло-каталку, стоящую рядом с кроватью. На ней шубка, рядом ботинки на шпильке. Ну да… Тебе сейчас только шпильку и носить.

Марьяна с тревогой осматривает меня.

— Что с ногой?

Отмахиваюсь.

— Решил составить тебе компанию. Будем хромать вместе.

— Где Алёнка?

Вздохнув развожу руками.

— Дома. У нас авария небольшая. Она замочила все вещи…

— Айдаров! — сердито сводит брови.

— Она под присмотром. Что мне было делать? Не мокрой же вести?

Присаживаюсь на стул, рядом с ней.

— Нужно взять дома сухие вещи и… Господи… — закрывает лицо руками. — Чертов город… ненавижу.

— Ян… — прошивает меня насквозь накатившими чувствами. Больно…

— Ненавидишь? — всматриваюсь в ее голубые светлые глаза. Ну, пожалуйста, Кошкина… почувствуй вместе со мной!

— А мне наш сплав снился…

Её лицо болезненно вздрагивает. Категорически взмахивает ладонями.

— Нет! Не надо мне… — голос срывается на рассерженный шёпот, — это всё!

Опускаю взгляд, горько и растерянно улыбаясь.

Делаю еще одну попытку, прикасаясь к её пальцам. Одергивает руку. Вижу, как часто ходит ее грудная клетка. Нервничает моя Кошка…

— Адрес скажи, где Алёнку забрать. Я приеду, вещи привезу и…

— Бредишь, что ли? Ну куда ты поедешь?

— Просто… отдай мне её! — устало.

— И что? Моя дочь так и не узнает, что она моя?

— Я не готова это обсуждать сейчас.

— Как твоя лапка, Кошка? — стараюсь улыбаться ей через силу.

— Болит… — отводит глаза.

В коридоре какой-то шухер. Негромкие крики врачей, скрип каталки…

— А голова?

— Плохо, Лев! — с раздражением. — Все болит.

Со стоном падает на подушку и закрывает глаза.

Дверь в палату открывается. Толкнув ее задом, зевая заходит медсестра с подносом.

— Крошкина?

— Кошкина… — синхронно поправляет мы, закатывая глаза.

— Отойдите, — недовольно зыркает на меня.

Уступаю ей место.

Медсестра протирает локтевой сгиб Кошки. Мучительно мыча Марьяна сжимает второй рукой виски.

— Наконец-то… не дождешься Вас!

Подняв шприц, медсестра выпускает струйку жидкости из шприца и тыкает в вену.

Марьяна шипит и, морщась, смотрит на то, как медленно вводят препарат.

— Вера Пална! — кричат в коридоре. — Ты где?! Судороги!

— Да здесь я уже! — кричит наша медсестра.

— Где — здесь? — заглядывает врач. — Ты с ума сошла? Ты кому колешь?! Девятая палата! Крошкина! Это же Кошкина!

— Ээ! — поднимаю я взгляд. — Вы что воткнули ей?

Они переругиваются с медсестрой. Последняя смывается. Врач подходит к Марьяне. Оттягивает её веко. Слушает фонендоскопом грудную клетку.

— Что мне поставили?

— Все будет хорошо… отдохнёте… Тем более — Вы обезболивающее просили. Это лёгкий транквилизатор. Поспите и будете в порядке.

— Аа…

— Как себя чувствуете?

— Хорошо… — медленно расплываются в улыбке губы Кошкиной.

Врач разворачивается ко мне.

— Проследите, чтобы на ноги не вставала. Она сейчас боли не почувствует. И может повредить еще сильнее свои связки. В остальном — никакой опасности.

— Ладно, — хмурюсь я недовольно. Но что теперь? Хотя бы отдохнёт от боли.

— Как ты? — наклоняюсь над ней, заглядывая в поплывшие глаза, кладу ладонь на лоб.

Медленно поднимая руку, ведет по моей щеке пальцами. От неожиданности краешек моих губ дергается в растерянной улыбке.

Обводит пальцем ямочку на моей щеке.

— Какой ты хорошенький… — мямлит она, едва шевелятся губами. — Айдаров…

— Оу… да ты в дрова, детка, да? — шепчу я.

Улыбаясь, закрывает глаза.

Покачав головой, прижимаюсь губами к ее брови.

— Кошка моя… поехали домой?

— Мхм…

— Иди ко мне… — обнимая, помогаю присесть.

Кладет голову мне на плечо. Растерявшись, прижимаю к себе и зависаю. Мои губы касаются ее точеного ушка. Заправляю за него шелковые волосы. Глаза закрываются от манящего запаха. Духи другие, но ее запах я узнаю под любым оформлением. Он у меня на подкорке. Вспоминаю, как уничтожал все, что носило ее запах, после того, как она бросила меня. Дурак! Думал, забуду. Как же…

— Лёва… — сонно. — Давай поспим…

Это звучит так по-домашнему. Как будто я разбудил ее с утра в воскресенье. А всю ночь до утра мы отчаянно любили друг друга, позабыв обо всем на свете.

Сжимаю крепче, сглатывая ком в горле.

— Кошечка моя… — шепчу ей. — Я очень скучал. Мы поспим обязательно… только дома, ладно?

— Мхм… — послушно.

Моё тело неожиданно просыпается, реагируя на ее близость. Неровно дыша, целую в ушко. В губы не решаюсь, хотя очень хочется, и она сейчас наверняка позволит. Но потом же я не удалю ей это с жёсткого диска! А мне дополнительные статьи ни к чему. У меня, считай, и так «условка» плюс сейчас будет «похищение». И Кошка сожрёт меня и так.

— Давай… поехали домой, к Алёнке.

— Алёнке?…

Пересадив ее на кресло-каталку, накидываю на плечи шубку. Забираю из тумбочки телефон, пакет с сумочкой, закидываю туда ее шпильки.

Присаживаюсь перед ней на колено, чтобы надеть носки. На щиколотке эластичный бинт и пластиковый фиксатор. Глажу ноготки на пальцах. Как лепестки миндаля… Глянцевые и нежные.

Кошкина всегда выглядит на сто баллов. Будь то пир, сплав, авария или еще какой треш. Это от природы… Порода такая! И это всегда кружит вокруг нее всех альфа самцов в периметре. Те, кто послабее даже не пытаются дергаться. По взгляду видно, что съест и не подавится.

Прихрамывая выкатываю её в коридор. Метрах в десяти от нас — Лившиц. Стоит боком, говорит по телефону. Переведёт взгляд и увидит нас. А нам идти мимо него. А мне бы не хотелось конфликтовать сейчас. Это может очень сильно осложнить похищение моей убитой валерьянкой Кошки.

Медленно качу кресло по направлению к лифту.

— Юра… — замечает она его.

Дезориентированно поднимает голову, заглядывая мне в глаза.

Наклоняюсь, целую её в бровь.

— Чч… тихо. Не шуми.

Разговаривая, он расфокусированно смотрит в пол. Мы проезжаем мимо. Его взгляд скользит по ее и моим ногам.