Чтение онлайн

Медленно вытянула ногу.

Он осторожно взял её в ладони и начал обрабатывать порезы, полученные во время бегства. Боль жгла, словно кто-то проводил по ранам раскалённой проволокой, но в этой боли было странное утешение — наконец-то кто-то делал хоть что-то, чтобы мне стало лучше.

— Потерпи, — пробормотал он.

Я старалась, но щёки всё равно разгорелись.

— Будут болеть, — продолжил Роман, накладывая последний пластырь. — Но швы не нужны.

Он достал из рюкзака эластичные бинты и стал аккуратно перевязывать мои ступни.

— Мои ноги в норме, — заметила я.

— Это вместо обуви, — ответил он. — У меня ботинки огромные, ноги собьёшь. А так — хоть какая-то защита. Ночью снимем, дадим высохнуть.

Ночь…

Почему-то от его голоса это слово прозвучало так, будто ночь будет долгой.

Когда он дотронулся до второй ноги, я снова дёрнулась.

— Чёрт, — выдохнула я. — Извини.

Он посмотрел на меня так, будто принимал решение.

Потом достал нож — тяжёлый, охотничий — и бросил мне на колени.

— Держи.

Я застыла, глядя на ножны.

— Он легче, чем камни, которые ты напихала по карманам. Ты думаешь, я не видел? Умеешь пользоваться ножом?

— Да.

— В бою?

— Э… нет.

Он коротко кивнул — будто именно этого и ожидал.

— Слушай внимательно. Как только те ублюдки поймут, что ты сбежала, они перевернут джунгли вверх дном. Ты видела их лица — они не остановятся.

Я побледнела. О таком я даже не подумала.

— Они уже, скорее всего, начали поиски, — добавил он, оглядываясь на вход.

— Но ты… ты же сказал, что убил их.

— Не всех. И не всех смог спрятать.

— Но я не убивала никого…

— Это сейчас никого не волнует.

Он посмотрел на нож:

— Нож бесполезен, если не бьёшь в жизненно важные органы. Запомнила?

Я кивнула.

Горло пересохло.

— Ты маленькая, — продолжил он. — Какой у тебя рост? Сто шестьдесят два?

— Примерно.

— Отлично. Значит, почти любой противник будет выше. Но это не слабость. Это — преимущество.

Он поднялся и стал показывать:

— Держи нож остриём на противника. Не в сторону. Не вниз.

Не оглядывайся, не ищи спасителя — его нет.

Ты — готовишься к атаке. Всегда.

Он встал за выступ скалы, изображая преследователя.

— Используй препятствие. Всегда держись за ножом. Если он идёт на тебя — бей. Сильно. Вниз. Если сможешь — проворачивай. Потом бросай нож и беги.

— Ты всегда так разговариваешь с женщинами? — фыркнула я.

— Я редко разговариваю с женщинами, — сухо ответил он.

— Понятно.

Он упёр руки в бока, посмотрел на меня исподлобья:

— У тебя однако... сильный характер.

— Ты уже говорил об этом.

Он качнул головой — то ли устало, то ли с каким-то странным уважением — и продолжил:

— Всегда держись на носках. Двигайся. Что главное?

— Нож между собой и мужчиной, — ответила я.

— Молодец. И не поднимай вторую руку щитом. Это ошибка. И не вытягивай руку полностью при ударе.

— Но я ниже. Мне придётся.

— Нет. Подходи ближе. Это то, чего он не ожидает. Уклонилась — и вперёд. Низко. Быстро. Как лев.

При этих словах что-то дрогнуло внутри — смесь страха и силы.

Я крепче сжала нож. Смотрела на него, на сталь, на свою отражённую в ней решимость.

Я впервые почувствовала, что могу бороться.

— Спасибо, — выдохнула я. — За всё. За то, что… спас.

Он будто не услышал.

— Дай руку.

Я подняла правую.

— Другую, — сказал Роман и опустился на колени передо мной. — Ту, что ты прячешь.

Я замялась, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ты… ты уже видел её. В той комнате, — выдохнула я, почти шёпотом.

Роман молча протянул ладонь — требовательно, но не грубо. Пальцы слегка дрогнули, будто он сдерживал нетерпение.

Я сглотнула. Медленно вынула из кармана искалеченную руку, спрятав искривлённый культю в сжатом кулаке — словно ребёнок прячет разбитую игрушку, боясь показаться ещё слабее, чем есть.

Он осторожно взял мою ладонь, развернул её, будто раскрывал цветок, который боится света. Его пальцы были удивительно нежными — так нежно мужчина не касался меня никогда.

Роман изучил рану так внимательно, будто каждая царапина была строкой в книге, которую он обязан прочесть.

— Они сделали это не за сопротивление, — тихо сказал он. — Они сделали это, чтобы убедить всех, что ты мертва. Твои кости положили как приманку. Чтобы поиски прекратились.

Я замерла.

— Они… они сказали мне, что меня уже никто не ищет. А я не… не поняла…

Роман кончиком пальца провёл по внутренней стороне моего запястья — жест был почти ласковым, пугающе личным. Вся уверенность, которую я успела почувствовать минутами раньше, рассыпалась в пыль.

Он наклонился ближе.

И я увидела его лицо.

Сжатые зубы, обнажившие резкие, угловатые линии скул. Вены на шее набухли, как натянутые канаты. На губах дрожь, похожая на ярость, но глубже — почти боль.

Что-то в нём сломалось, когда он увидел мою руку.

Что-то, чего я не должна была видеть.

— Всё в порядке, — прошептала я, быстро отдёргивая руку и пряча её у себя на коленях.

Но он уже видел. И я уже знала, что ему не всё равно.

Наши взгляды встретились — и в его зелёных глазах было столько необъяснимой силы, что мне захотелось зажмуриться.

И вдруг, как удар по тишине, он сказал:

— Ты прекрасна.

Я моргнула.

— Чего?

— Ты прекрасна, — повторил он. Не как комплимент. Не как попытку успокоить. А как суровый факт, с которым, по его мнению, я просто должна согласиться.

Я нахмурилась, не понимая.

— Эм… спасибо? Наверное?

Он коротко кивнул, будто разговор закрыт, и, отложив эмоции куда-то глубоко внутрь, достал из рюкзака вторую флягу и пайки.