Ее порочные отчимы
Шрифт:
Действуя слаженно, один отвлекал, а второй ловко проверял, не перетягивают ли ремни мои ноги слишком сильно. Убедившись, что все нормально, они оба отошли назад, любуясь своей работой. Ниже пояса, я оказалась пристегнула к креслу, которое по внешнему виду напоминало обычное сиденье. И в следующее мгновение, поняла, почему эту странную конструкцию обозвали гинекологическим креслом. Зачем оно вообще в кабинете гинеколога.
Замерла на месте, зачарованно наблюдая за их действиями. Внимательно вглядывалась в непроницаемые лица отчима и его брата-близнеца. С изумлением замечая, что они словно сияют изнутри. С каким-то благоговением и нежностью, но в то же время властно, уверенно, смотрят на меня. Словно на свою собственность.
Не сопротивлялась, когда мужчины в четыре руки осторожно прижали меня к спинке кресла. Перетянув такими же ремнями на талии, и под грудью. От чего, моя и так упругая натуральная двоечка непроизвольно приподнялась вверх, словно устремилась к мужчинам.
Поцеловав в ладони, Самуил отвел в сторону сначала правую руку, опустил ее на специальную подставку, зафиксировал ремнями стяжками. Затем, все то же самое проделал с левой рукой.
Наконец, я оказалась полностью привязана к креслу.
Обездвижена.
Беспомощна.
В их власти.
Имея возможность лишь двигать головой. Они явно позволили мне это только для того, чтобы я видела все, что собрались со мной делать.
Порочные сексуальные властные ублюдки.
Ненавижу!
Но если я их ненавижу, то почему мои трусики увлажнились? Почему между бедер разгорелся пожар? Какого хрена, я на них реагирую? Меня возбуждало то, что я оказалась полностью в их власти? Связанная, почти обнаженная.
И что они собрались со мной делать?
Глава 2
Аврора Алмазова
– Отпустите! – снова дернулась, из чистого упрямства, сознавая, что все впустую. Что проигрываю собственным желаниям, наконец, ощутить на себе их прикосновения. Эти двое слишком долго меня ловили, и теперь уже никуда не отпустят.
– Даже не мечтай, наша Искорка, – пробормотал Самуил, не сводя прожигающего взгляда с моего прикрытого лишь простыми белыми трусиками и таким же белым, но кружевным лифчиком.
Я сидела в странном гинекологическом кресле, привязанная к спинке, с руками на подставках, разведенными в стороны. Задыхалась от возбуждения, что приливными волнами прокатилось по всему телу.
Чувствовала, как все сильней намокают трусики, как увеличился и пульсирует клитор. Как припухли стеночки киски, жаждущие ласки.
За прошедшие три года я так и не решилась подпустить к себе другого мужчину, по-прежнему оставалась девственницей.
Но часто ласкала клитор, пыталась хоть снять невыносимое напряжение, бурлящее вулканом внизу живота каждый раз, стоило хотя бы подумать о Лавре и Самуиле.
Бесилась от того, что не могу быть с ними, любить их. Но больше всего злилась на этих ублюдков. Их последние слова, перед тем, как я сбежала из дома, вплавились в мое сознание. Отпечатались там ожогами, отдавались болью во всем теле.
– Отпустите! Вы сами меня выгнали три года назад! – прошипела рассерженной кошкой, дергаясь в путах. – Я помню, все помню!
– Рори, эй, взгляни на меня. – Не подчиниться этому прямому приказу Самуила оказалось невозможно. Я буквально утонула в его голубых омутах, напоминавших бескрайний океан. – Мы обязательно обо всем поговорим. Дома.
– А сейчас, приступим к осмотру, наша драгоценная пациентка, – порочно ухмыльнулся Лавр, и показал мне какой-то пульт в руке. Нажал кнопочку, кресло подо мной бесшумно пришло в движение.
Сначала оно поднялось где-то чуть больше, чем на метр от пола. Я настороженно замерла, ожидая подвоха, и не ошиблась.
Подставки, к которым оказались привязаны мои ноги, раздвинулись широко в стороны вместе с моими ногами. Само кресло слегка отклонилось назад, так что теперь, я полулежала на этой конструкции, с широко разведенными в стороны ногами. Полностью открытая для их взглядов, такая беззащитная и доступная.
– Охуенный вид, Искорка! – хрипло проурчал Лавр, окидывая меня жадным голодным взглядом.
– Мы так долго ждали, сладкая! – прорычал Самуил, поглаживая горячими ладонями мои плечи, руки.
Чуть сжимая пальцы на шее, Самуил словно давал понять, кто тут главный, требовал полного и безоговорочного подчинения.
Судорожно сглотнула, ощущая как Самуил поглаживает пальцами мое горло. Вот сейчас, он мог бы легко сжать его, и все, нет наследницы, нет проблемы.
Но мужчина просто нежно скользил руками по моему телу, оставляя позади себя ворох искорок.
Отчим пожирал мое тело взглядом полным похоти.
– Какие охуенные сисечки, – пробормотал, легко касаясь пальцами пышной плоти, – а вот это недоразумение лишнее. Сейчас мы от него избавимся, – слегка поддел пальцем лямку лифчика, затем, на мгновение отвернулся, и повернулся ко мне снова, сжимая в руке какой-то предмет, на вид очень острый и опасный.
– Что это? – спросила, сглотнув застрявший в горле комок.
– Скальпель, знаешь, что это? – отрицательно покачала головой.
– Очень острый хирургический инструмент. Так что, не хочешь пораниться, лежи тихо, пока я буду срезать с тебя эти ненужные тряпки.
Я даже возмутиться не успела, Самуил несколькими выверенными движениями легко срезал лямки лифчика, затем едва касаясь кожи кончиком этого опасного оружия, скользнул между грудями, и полоснул по перемычке. Превращая мое нижнее белье в никуда не годные лоскутки, свисающие с ремней. Еще несколько ловких движений, едва уловимого холода на коже, и трусики постигла та же участь.
Стоявший между моих ног Лавр, поддел пальцем разрезанные трусики, растирая влажную ластовицу между пальцев. С жадностью вдыхая мое возбуждение.
– Какая мокренькая…
– Ты извращенец…
– Смотри, сколько смазки… как потекла… а ведь мы еще даже не трогали тебя… – Лавр развел пальцы в стороны, показывая мне как между ними растянулись ниточки моей смазки.
– Сколько мужиков тебя трогали? Сколько трахали? Кому позволяла лапать киску? – прорычал Самуил, развернувшись, и схватив меня за горло, яростно сверкая взглядом, полным похоти, замешанной на безумной одержимости.
– Много! – выкрикнула я, взбешенная его реакцией. Им значит можно лапать и трахать все что шевелится, а мне нельзя? – Много!