Чтение онлайн

— Что известно во дворце — известно везде, — князь полез под сидение. — Я ожидал, — он дал мне увесистый мешочек и сам взял такой же. — Держи.

Заглянула — монетки.

— Неужели вы настолько всё продумали?..

— А как же? — он открыл сначала своё окно, затем — моё. — Бросай! — и сам зачерпнул первую жменю монет.

— Как-то это грубо…

— Не переживай, милостыню от нас тоже раздали, а это так — на потеху толпе.

— Здоровья и благополучия молодым!

Я высунула руку наружу, бросила монетки, и тут же меня кто-то схватил, поцеловал в кисть и тут же отпустил.

Отскочила от окна, прижав руку к груди.

— Не бойся, — князь улыбнулся. — Они слишком любят тебя.

— Да куда уж…

В следующий раз была осторожнее — прятала руку до того, как её успевали схватить. Так и ехали до самого выезда из города. Народ улюлюкал, благословлял, толпился, замедляя наш путь, а мне было трудно поверить в происходящее. Как же так — тайное венчание, но всём о нём известно! Пути Господни неисповедимы…

В толпе я разглядела и знакомые лица: так странно, свет российского общества пихался с простым народом, желая передать мне наилучшие пожелания. Сначала я разглядела Льва, потом, Виктора Викторовича и Степана Андреича — они были вместе. Неподалёку — Катю, Сашу Шереметеву. Проезжали мы и Михайловский дворец, с балконов которого на нас смотрели мои товарищи из Кружка, а с ними — сама княгиня Елена Павловна. Она недовольно покачала головой, словно знала — я смотрю на неё, а после — перекрестила нас и медленно кивнула, прощаясь.

Путь от дома до окраины вернул меня в мои первые дни в Петербурге: когда я была совсем юной и не готовой к новой жизни. Как изменилось всё! Сколько людей стали мне близки, сколько дел мы свершили вместе! Могла ли я поверить, что стану частью чего-то столько масштабного, что народ будет кричать моё имя так воодушевлённо, так благодарно! Могла ли я поверить, что тот несносный мундир, упёртый оловянный солдатик, станет для меня самым дорогим человеком, станет мне — мужем?

На всё воля Господа и вся хвала Ему. Он любит меня и оттого меня полюбили и люди.

На выезде из города нас ожидал остальной эскорт. Мы вышли подышать свежим воздухом и проверить, всё ли в порядке.

— Послание для его светлости, — к нам подошёл один из жандармов.

— Что там? — тихо спросила.

— От императора, полагаю, — князь принял крохотную записку, развернул, прочитал. Хмыкнул.

— Что там? — повторила уже с опаской. Мне без слов протянули клочок, где размашисто постановили: «Какъ вамъ угодно. А.»

— Значит — всё хорошо?

— Да, милая Лиза. Всё даже лучше, чем могло быть.

— Я всё проверил, — к нам подошёл Илья. — Ничего не упустили. Должны доехать в безопасности, вот, — он передал мне какой-то список. — Здесь расписаны ваши остановки и постойные пункты. Впереди всегда будет ехать посыльный, оплачивать жильё и предупреждать о вашем прибытии.

— Не ссылка, а курорт, — хохотнул князь.

— И слава Богу, — Илья улыбнулся. — Ну что, птичка? Вылетаешь из гнёздышка?

— Давно ведь уже вылетела.

— Это другое, совсем другое. Береги себя.

— И ты.

— Даст Бог — встретимся.

— Конечно, — хотелось обнять его, как в детстве — но сдержалась. Мы уже не дети, и уж точно не стоит делать подобного при муже. — Я написала графу, но и ты передавай ему мои лучшие пожелания.

— Безруков сказал, что отправил твоё послание. На ближайшем Кружке его прочтут.

— Поблагодари его от меня.

— От него тоже премного благодарностей.

— Что же… — прощания всегда отличаются неловкостью. — Пора?

— Пора. Иди. А ты, — Илья посмотрел на Демида, — береги её больше жизни.

— Непременно. Теперь я отвечаю за неё перед Богом.

— Не забывай об этом.

Я торопливо взобралась в экипаж. Казалось, помедли я — и могу передумать. Хотя что бы изменилось от моего решения? Не по своей воле я уезжаю…

Мы вновь отправились в путь. Я смотрела в окно, разглядывая наш эскорт и окружающую природу. В один момент, когда мы заехали на невысокий холм, на горизонте я увидела всадника. Его стать, силуэт, был до боли знакомы, но стоило мне заметить его — он поспешил скрыться.

Неужели не показалось?.. Трудно перепутать с кем-то императора всероссийского…

— Спасибо, ваше величество, — прошептала.

— Что? — переспросил князь.

— Ничего, просто мысли в слух…

Спасибо за то, что не воспротивились, за то, что пытаетесь услышать. Возможно, именно вы будете лучшим императором в истории, и я буду молиться за вас.

Не верится… Конец ли это? Да, один путь завершён, но за ним — новый. Как всё обернётся? Бог знает. Отныне я свободна, я замужем — могла ли я о таком мечтать? Я сделала всё, что было в моих силах, и теперь я просто пойду дальше.

А впереди — самое трудное путешествие. Но, быть может, и самое счастливое?

— Вы и правда собирались убить Илью?

— Никогда.

Ответ его рассказал мне слишком многое, даже то, чего бы мне, кажется, совсем не хотелось знать.

Решившись, я сняла вуаль, платок. Стало неимоверно легко, и я улыбнулась в ответ на внимательный взгляд супруга.

— Я не одна.

— Больше никогда, — наклонившись, он поцеловал меня в лоб. Сопротивляться не стала — лишь подставила губы, желая, наконец, завершить наше венчание.

Письмо Лизаветы Вавиловой-Воронцовой, опубликованное в «Современнике» в ноябре 1859 года под названием «Путёмъ правды» и разошедшееся рекордными тиражами:

«Друзья! Печальными могутъ показаться обстоятельства моего къ вамъ обращенія, но знайте — я счастлива какъ никогда раньше. Не описать словами мои нескончаемые вамъ благодарности — я молю Бога за васъ и ваше благополучіе. Ваша поддержка оказалась для меня живительной, прошлая тоска см?нилась радостью отъ предстоящаго приключенія. Быть можетъ, намъ съ вами не суждено бол? встр?титься, а можетъ — пути наши еще не разъ перес?кутся. Не печальтесь обо мн?, невозможна для меня судьба лучше, ч?мъ эта, и знайте — я не жал?ю и никогда не буду жал?ть о словахъ своихъ, о р?шеніяхъ и поступкахъ. Если бы выборъ всталъ передо мной еще разъ — я вновь бы выбрала правду, в?дь за правдой — будущее.

Знайте, что обвиненія на мой счетъ — злой нав?тъ и никогда я не желала Россіи ничего дурного, однако и признать правильность вс?хъ принятыхъ р?шеній я не въ прав?. «Справедливость да потечетъ какъ вода, и правда — какъ сильный потокъ.» (Амосъ: 5:24) Челов?къ челов?ку братъ, и каждый — пастырь своей паствы. Н?тъ ничего хуже посягательства на чужое — и съ этой истиной я никогда не разстанусь.

Мн? пов?дали, что всякаго, поддержавшаго меня въ томъ переломный моментъ ожидаетъ наказаніе, однако не стоитъ о томъ переживать — всякое взысканіе будетъ оплачено съ накопленій Вавиловыхъ и не сочтите за стыдъ обратиться за помощью къ моимъ пов?реннымъ. Всякое имущество должно служить во благо, и потому я оставила посл? себя капиталы, что будутъ расходоваться безкорыстно и для людей. Пусть это станетъ искупленіемъ моихъ гр?ховъ и помощью страждущимъ.