Чтение онлайн

Я не двигаюсь, когда его чернильные глаза, острый подбородок, пухлые губы приближаются. Слишком близко, пока мои глаза непроизвольно не закрываются, а его рот не касается моего, отчего у меня перехватывает дыхание и сердце подскакивает к горлу.

От его мягких губ по моим венам разливается электрический ток, желудок делает сальто от неистовой смеси адреналина, нервов и, невероятно, похоти.

Его губы остаются нежными, гладкая огромная рука обхватывает мой подбородок, большой палец проводит по щеке.

Пока я не задыхаюсь и не прихожу в себя, отталкивая его изо всех сил. Неожиданный удар отбрасывает его назад. Но только на шаг.

— Убирайся.

На его лице появляется улыбка, от которой становятся мокрыми трусики. Звук, сорвавшийся с его губ, был чем-то средним между тихим стоном и хриплым смехом, прежде чем он прошептал:

— Трахни.

Мой желудок переворачивается. Когда он направляется к двери, моя грудь наполняется сбивающей с толку смесью облегчения, тоски и разочарования, губы все еще покалывает, а сердце бешено колотится.

Срань господня. Это только что произошло? Мой преследователь поцеловал меня.

И я позволила ему. После того, как он вломился в мой дом.

Я была в шоке, вот и все. Реакция страха — бороться, бежать или замереть. Я замерла.

Сейчас я в боевом режиме.

Я пытаюсь схватить сковороду, которую он бросил на пол, как будто она была картонной, и снова поднять ее над плечом на случай, если у него сложится неправильное представление об этом бессмысленном поцелуе.

— Когда-нибудь, — обещает он, поджав губы, — ты позволишь себе уступить тому, чего хочешь, муза. Всему этому.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

СЕЙНТ

Убить ее.

Моя муза думала, что я поджидаю ее в доме, чтобы устроить засаду. Чтобы причинить ей боль. От этой мысли у меня скручивает живот. Все, чего я хочу, — это защищать ее, беречь, любить, боготворить.

Когда-нибудь она это поймет.

Сегодня Браяр отваживается отойти от учебной программы, углубляясь в структуру сюжета и сюжетные ритмы, в то время как профессор Растлитель печатает на своем ноутбуке, игнорируя ее лекцию. Ее щеки очаровательно вспыхивают, поскольку ее волнение растет с каждой новой крупицей знаний, которыми она делится, хотя ее ярко-голубые глаза продолжают устремляться в мою сторону. Возможно, хочет убедиться, что я не встану со своего места, чтобы наброситься на нее.

Я бы с удовольствием, но совсем по другой причине, чем она опасается.

После того, как Браяр заканчивает лекцию и отвечает на несколько вопросов аудитории, профессор — растлитель напоминает нам о писательском ретрите в следующем семестре.

— Местный писатель С.Т. Николсон любезно предоставил свою частную резиденцию на неделю нашего ретрита.

Глаза Браяр загораются при упоминании ее любимого автора. Я знал, что это сделает ее счастливой.

— Посещение не обязательно, но настоятельно рекомендуется.

Я не упускаю из виду, как непристойно его взгляд блуждает по телу Браяр, словно он надеется, что это уединенное писательское убежище вдали от кампуса станет для него возможностью по-настоящему заполучить ее в свои руки. Как будто она принадлежит ему.

Мои кулаки сжимаются на коленях.

— Вы можете зарегистрироваться сейчас, если вам интересно. Браяр — доктор Ши запишет имена. У вас есть время до конца семестра, чтобы произвести окончательные платежи. — Профессор Растлитель что-то шепчет на ухо моей музе, уходя. Я начну копать ему могилу сегодня вечером.

Как только он выходит за дверь, она расправляет плечи на своем сиденье и кладет перед собой регистрационный лист. Я жду, пока все остальные пройдут через очередь, прежде чем улыбнуться ей и записаться.

Она хмурится и обводит взглядом комнату, прежде чем наклониться вперед и прошипеть:

— Я не думаю, что ты отправишься в ретрит.

— Но я с нетерпением жду возможности проводить больше времени в твоем обществе.

— Это прискорбно, потому что к тому времени ты будешь в тюрьме.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Тюрьма? Это так? И как ты предполагаешь это осуществить?

Она хватает регистрационный лист, засовывает его в сумку и направляется к двери.

— Очевидно, доказав полиции, что ты совершил.

Я держусь рядом с ней, пока она направляется к стойке с закусками. Прежде чем она успевает сделать заказ, я кричу:

— Две порции ветчины и сыра на пшеничном хлебе. Четыре ломтика ветчины, по два ломтика проволоне на каждый и немного майонеза. Спасибо.

Браяр прищуривается, глядя на меня.

— Ты запомнил мой заказ?

— Я же говорил, что знаю тебя.

— Почему ты заказал два?

— Я люблю то, что любишь ты.

Она хмурится.

— В следующий раз я закажу индейку с тунцом, горчицей и маринованными огурцами.

Я хихикаю. У моей музы есть чувство юмора.

— Тогда я не могу дождаться, когда увижу, как тебя тошнит.

Она задыхается, пока студентка-кассирша за кассой не протягивает ей бутылку воды. Я выхожу вслед за ней на улицу и сажусь рядом с ней за столик под зонтиком, ее носик снова морщится в этой очаровательной гримасе.

— Я не обедаю с убийцами, — шипит она. — Тебе нужно оставить меня в покое.

— Это будет трудно сделать, ведь я твой студент. На самом деле я надеялся, что мы сможем проводить больше времени вместе.

Она разворачивает свой сэндвич, изображая небрежное безразличие.

— Ты недолго будешь моим студентом, потому что, как я уже сказала, тебя посадят в тюрьму за твои преступления.

— Все мои преступления?

Ее взгляд, наконец, снова устремляется на меня, и, боже мой, эти водянисто-голубые глаза полностью поглощают меня.

— Ты убивал других людей?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Я откидываюсь назад, пожимая плечами. — Единственные убийства, которые я совершаю, вымышлены.

Ее рот кривится от отвращения.

— Как ты можешь быть таким… бесцеремонным? Ты болен.

— Что ты пишешь? — спрашиваю я. Я хочу знать, какие истории терзают ее разум, не дают спать по ночам из-за непреодолимой потребности выкинуть слова из головы на страницу.

Взгляд Браяр сужается из-за смены темы. Она оглядывается по сторонам, как будто обдумывает свой побег, но остается прикованной к месту. Возможно, она уже знает, что никогда не уйдет от меня.