Чтение онлайн

— А почему еще люди кричат «Джеронимо», когда прыгают с парашютом?

Я киваю.

— Хороший вопрос. Парашютисты, прыгая, кричали «Джеронимо» на удачу, и я не уверен, что для этого есть какая-то веская причина. Это просто традиция. Хотя это очень умный вопрос. Если я увижу поблизости вождей апачей, я обязательно спрошу их.

Ронни, похоже, не совсем удовлетворил такой ответ, но он не стал настаивать, потому что только что прибыл Рико.

— Всё готово, папа, — вздыхает мой старший сын. — Мы все собрались.

В этот момент входит Реджина, только что принявшая душ. Её мокрые волосы зачёсаны назад, и она выглядит совершенно невинно с большими карими глазами и в скромном свитере. Если бы мои дети только знали, что мы делали двадцать минут назад…

Но они понятия не имеют, и Рико сияет, когда видит свою няню.

— Я взял с собой пару игрушек для близнецов, — говорит он небрежно. — Бросил их в сумку.

Реджина улыбается ему.

— Отличная мысль, Рико. Я понимаю, почему твой отец доверяет тебе помогать ему с младшими детьми. Ты надежный.

По выражению лица Рико любой мог подумать, что кто-то только что подарил ему щенка. Он смотрит на Реджину с одним лишь обожанием. Опять же, я тоже. Каждая секунда наблюдения за ней с детьми только заставляет меня любить её ещё больше.

В этот момент близнецы решают импровизировать сцену из «Шрека».

— Представляю принцессу Фиону, э-э, Ребекку! — объявляет Руфус, прежде чем Рэйчел врезается в него и сбивает их обоих с ног. Принцесса, о которой идёт речь, царственно протягивает руку.

— Встаньте, мои верные подданные!

Дети подпрыгивают и отдают ей честь так резко, что любой сержант-инструктор может гордиться ею. Ронни снимает пиратскую шляпу, а Рико продолжает понимающе улыбаться из своего угла. Он время от времени поглядывает на Реджину, чтобы убедиться, что она видит, насколько он взрослый, переросший такое ребяческое поведение. Мне нравится, как он её обожает.

— Всё в порядке! — объявляет моя любимая няня, хлопая в ладоши. — Пришло время сесть в колесницу для предстоящего долгого путешествия! Принцесса Ребекка! — Ребекка вскакивает от внимания, её кудри подпрыгивают. Она выглядит так чертовски мило, что я чуть не порчу момент смехом. — Идите вперёд, прекрасная леди! Сэр Рональд?

— Миледи? — спрашивает Ронни.

— Вы замыкаете шествие. Охраняйте своих подопечных ценой собственной жизни!

— Клянусь честью, ваше величество, пока я жив, с ними ничего не случится!

Он поднимает руку высоко в воздух, и я понимаю, что у него в руке тот же игрушечный меч, который был у него, когда Реджина только приехала. Дети направляются к машине, Реджина следует за ними по пятам. Прошло меньше месяца с тех пор, как она приехала, а я уже не могу вспомнить, какой была жизнь без неё.

Без Реджины.

Чёрт возьми. До меня доходит, что следующие две недели я проведу без неё. Я сам разберусь с этими сорванцами, без поцелуя украдкой или лёгкого щипка, чтобы развеять хаос. Я не выдержу без её стонов в моей постели по ночам, когда я восхищаюсь её изгибами, заставляя её кончать снова и снова в моих объятиях.

Я не смогу поцеловать её ещё две недели. Я даже не могу поцеловать её сейчас, пока дети забираются в машину.

Я неохотно открываю дверцу со стороны водителя и встречаюсь с ней взглядом поверх капота автомобиля. Воздух искрится, и между нами возникает электрическая связь. Я хочу что-то сказать, но не могу подобрать слов. Наконец, она улыбается и прерывает связь.

— Развлекайся с детьми, Райан, — тихо молвит она. — Увидимся через две недели

Я официально киваю.

— До свидания, Реджина.

Она расплывается в ещё одной ослепительной улыбке, от которой моё сердце подпрыгивает, и машет мне рукой. С этими словами я сажусь в машину и еду по извилистой дороге, ведущей прочь от нашего дома. Дети уже начали ссориться из-за меня, и внезапно две недели, проведённые у мамы, показались мне тюремным заключением, а не отпуском. Как я буду выживать без Реджины?

Глава 10

Реджина

Я помню, как улыбалась и махала рукой, когда внедорожник исчезал на дороге. Я помню, как махала рукой и улыбалась, даже когда немного умирала внутри.

Они уехали.

Уехали.

Я не увижу Райана две недели, и, хотя я знаю, что это отсутствие лишь временное, моё сердце немного сжимается. Я так привыкла к его большим рукам на моих изгибах и к этому горячему теплу, прижатому к моей спине, пока я сплю. Как я буду жить без него?

Уже немного подавленная, я тащусь обратно в дом и направляюсь прямо к морозилке. Я накладываю мороженое в миску размером с небольшое ведро, а затем наливаю себе галлон вина.

Ладно, я понимаю, что моя реакция зашкаливает. Но всё же моё сердце сжимается, и я вяло сижу за кухонной стойкой, ковыряя ложкой. Несколько вещей крутятся у меня в голове.

Во-первых, «Каберне Совиньон» плохо сочетается с мороженым из манго.

Во-вторых, я люблю его. Я не увлечена им. Я не влюблена в него. Я не начинаю любить его. Я не влюбляюсь. Я уже люблю.

В-третьих, любит ли меня Райан?

Моё сердце трепещет от этого вопроса. Возможно ли это? Было много долгих и многозначительных взглядов. Мы несколько раз медленно и чувственно занимались любовью, и клянусь, он смотрит на меня с обожанием, покачиваясь между моими бёдрами. Но трудно сказать наверняка. Он, конечно, не произнёс этих слов, хотя у меня такое ощущение, что он пытается сказать мне, не говоря этого прямо.

Я смотрю на пустой бокал из-под вина и пустую тарелку из-под мороженого. Я говорю себе, что прожила двадцать пять лет, прежде чем встретила Райана. Я могу пережить пару недель без него. Я смогу выжить, даже если он меня не любит.

Но смогу ли я справиться с этой работой?

Этот вопрос заставляет меня чувствовать себя не лучше, и мои плечи опускаются. Мне нужно встать, убрать беспорядок и пойти в комнату собирать вещи. В момент слабости я подумываю просто остаться в особняке на всё время, но в конце концов решаю уйти. Это слишком жалко таскаться здесь в одиночестве две недели. Лучше пойти куда-нибудь, и я обещала навестить маму.

Сорок пять минут спустя я возвращаюсь в дом своих родителей и открываю окно в спальню, чтобы выпустить затхлый воздух. Моя мама сохранила комнату в том же виде, в каком я её оставила: моя коллекция кукол всё ещё стояла на полках, а розовое одеяло с белыми гофрированными краями все еще лежало на полке.