Чтение онлайн

После знакомства нас накрыл обоюдный кураж от новых впечатлений и эмоций. Вторая встреча – влюблённая эйфория. По телефону и переписке разговоры сводились к жарким признаниям в любви, обсуждению кто что делал днём и планам на мой следующий приезд.

Поток размышлений прерывают мужские руки, скользящие по моему телу. Внутри всё сжимается от неприязни. Лежу с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Но Хамида это не останавливает. Он мнёт мои груди, сдавливает и растирает соски.

Несмотря на убитое моральное состояние, возбуждаюсь. Физиология. Что с неё взять?

Однако мозг отрицает сигналы тела, потому что его реакция слишком походит на изощрённый мазохизм. Меня унизили, растоптали, принудили к минету, а я теку от прикосновений узурпатора. Бред какой-то! Кусаю губу до крови, чтобы отрезвить себя.

Хамид, тем временем, неторопливо гладит мой живот, бёдра. Ныряет между ними рукой. Сжимаю колени, чтобы не позволить проникнуть мужским пальцам туда, где им с этого вечера не место. Но араб встаёт и с силой разводит мне ноги. Разрывает трусики.

– Прекрати! – требую жёстким тоном. – Я не хочу тебя!

– Тамара, врать – нехорошо, – коварно улыбается Хамид. – Ты течёшь, как речка в полноводье, – он размазывает влагу по промежности.

– Это ничего не значит! – возражаю.

Как можно быть таким дебилом, чтобы не понимать, что физиологическая реакция – это одно, а реальное желание – совсем другое.

– Ммм, а это тоже ничего не значит? – он надавливает на клитор подушечками пальцев.

Вздрагиваю от сладко-острых ощущений. С трудом подавляю стон, но Хамид всё равно улавливает его. Зажимает скользкую горошину между большим и указательным пальцем. Оттягивает её, чуть подкручивая.

– Не надо! – хнычу, извиваясь на простынях. – Оставь меня в покое!

– Не оставлю. Ни за что. Никогда, – сейчас улыбка мужчины слишком похожа на садистскую.

– Что? Снова изнасилуешь? – огрызаюсь ожесточённо.

– Я тебя не насиловал, – спокойно возражает Хамид. – Муж не может изнасиловать жену по определению.

Я в корне не согласна с ним. Считаю, что любое действие, совершённое одним человеком против воли другого – насилие. Неважно, в каких отношениях они находятся, есть ли штамп в паспорте и так далее, и тому подобное. Но объяснять очевидные вещи этому мужчине бесполезно.

Тамара

– Но мы – не муж и жена! – шиплю, как змея. Ярость захлёстывает с головой.

– Задолбала! – рявкает Хамид и резко переворачивает меня на живот.

Усаживается сверху, придавливает своим весом мои ноги к матрасу, лишая, таким образом, возможности вырваться. Затем раздвигает мне ягодицы. Обводит пальцем туго сомкнутое колечко.

– Ты что творишь? – негодующе вскрикиваю, оглядываясь через плечо.

Хамид много раз подбирался к моей попе, но постоянно получал отказ. Я никогда не пробовала анальный секс и не горела желанием экспериментировать. Поэтому, пропуская уговоры любовника мимо ушей, не поддавалась ему.

– Неверных женщин можно трахать либо в рот, либо в задницу, – откровение Хамида заставляет мой анус сжаться ещё сильнее.

Однако мужчина продолжает трогать его. Недовольно мычу и пытаюсь сомкнуть ягодицы. В данный момент перспектива быть оттраханной классическим способом не кажется такой уж ужасной.

Сегодня просто вечер парадоксов. Стоит мне только занять твёрдую позицию относительно чего-либо, как Хамид выдаёт на-гора очередную обескураживающую фразу, после которой приходится отступить.

– Но ты же успешно трахал меня обычным способом раньше, и тебя не смущала моя вера, – резонно замечаю.

– Правильно. Тогда ты была просто шлюхой, а теперь ты – моя жена.

– И в чём логика?

– Мы вернёмся к обычному сексу после того, как ты станешь мусульманкой. А пока я буду брать тебя в зад.

– Я не хочу так! – истерично взвизгиваю и дёргаюсь всем телом, в тщетной попытке сбросить с себя Хамида.

– Расслабься, иначе будет очень больно, – командует он.

Одной рукой мужчина хватает меня за шею, утыкая лицом в подушку, а второй разносит смазку из влагалища по сжатой дырочке. Надавливает на неё, пытаясь протолкнуть внутрь один палец.

– Нет! Не надо! – хриплю в подушку.

– Расслабься, говорю! Только хуже себе делаешь! – Хамид достаточно ощутимо шлёпает меня по заднице, после чего всё-таки преодолевает туго сомкнутые мышцы. – Хоть тут я буду у тебя первым, – довольно констатирует он, вращая пальцем в моём заднем проходе.

Не могу сказать, что ощущения неприятные. Они скорее будоражащие, пикантные. Но сама ситуация вымораживает. Я сказала «нет», а Хамиду хоть бы что!

Он отпускает мою шею, берёт с прикроватной тумбочки бутылочку с ароматическим маслом и щедро льёт его мне на ложбинку между ягодицами.

Воздух в комнате наполняется ароматом иланг-илага. Раньше я очень любила этот запах. Хамид почти каждый вечер делал мне массаж, используя разные эфирные масла. Но в данный момент понимаю, если мужчина осуществит задуманное, то возненавижу несчастный иланг-иланг до конца своих дней.

К одному пальцу Хамид добавляет второй. Острота восприятия усиливается. Растяжение становится интенсивнее. Уверенными движениями мужчина трахает мою попу. И, в общем-то, я уже не против. Пусть хоть так удовлетворит свою извращённую потребность. Только бы не пустил в ход член. Он у него не длинный, но толстый. Боюсь, порвёт меня, как Тузик грелку.

Однако Хамид так не считает. Он, видимо, в принципе не способен сравнить геометрические параметры моего отверстия и своего органа. Мужчина вынимает пальцы и начинает водить набухшей головкой между ягодицами. Пыхтит, предвкушая продолжение.

Я предпринимаю очередную попытку скинуть Хамида с себя, за что он снова впивается в мою шею рукой. Вжав меня в подушку, второй рукой направляет член в задний проход.

Инстинкт самосохранения диктует, что надо перестать сопротивляться, иначе тиран, и правда, меня порвёт. Обмякаю. Расплываюсь амёбой по постели. Слёзы хлещут из глаз, пока Хамид, не обращая внимания на мои крики, делает своё дело.

***

К утру в голове проясняется. Эмоции остыли, а чувство омерзения к лежащему рядом мужчине стало прямо пропорционально той любви, которою я испытывала к нему до вчерашнего вечера. Интуиция подсказывает, что открытое сопротивление ещё больше ожесточит Хамида. Он ни перед чем не остановится, чтобы сломать меня.

Когда любовник снял маску вежливости и доброты, моему взору предстал моральный урод, считающий, что насилие над женщиной – это норма. Хуже всего, что он оправдывает своё скотское поведение верой.