Чтение онлайн

— Кто же из них Алиса?

Себастьян направился к дальней стене, вдоль которой расположилась длинная мраморная скамья. На поверку она оказалась каменным саркофагом. Над ним в мраморной стене была выдолблена ниша, в ней ютился старый заплесневелый огарок свечи.

— Ты же говорил, что кости перекладывали в ящики…

— Все, кроме этих. Помнишь, кучер рассказывал легенду… про двух утопших в реке? Выдумки, и только. — Себастьян поставил свечу на полочку ниши и опустился перед саркофагом на корточки, — Помоги-ка сдвинуть.

Себастьян занял место у одного из углов, я присела у другого, взявшись за шероховатую мраморную крышку.

— Какова же подлинная история?

— Алису Кромли убил ее любовник — из ревности. Никто в точности не знает, как это случилось, но ни в какой реке она не тонула. Лежа на смертном одре, она подробно рассказала ему, что надо проделать с ее телом. Пересказала какой-то обряд вуду. Он сделал все, как она просила. То ли побоялся проклятия, то ли, как поговаривали, действительно любил ее. Взялись?

Я кивнула, понимая, что надо вдохнуть поглубже, иначе сердцу и легким не поздоровится. Я сжала зубы и через силу набрала в грудь воздуха, решив, что лучше сделать это сейчас, чем когда крышка отойдет в сторону и гробницу заполнит запах… Алисы Кромли. Слегка сдвинув тяжеленую мраморную плиту к углу, мы, оба уже покрывшись испариной, поднажали с другой стороны, пока гроб не приоткрылся почти наполовину. Себастьян, сидя на полу, перевел дух; корни его волос взмокли от напряжения.

— Думаю, хватит.

Он утер рукавом лоб, поднялся и взял с полочки свечу, затем нахмурился и заглянул внутрь саркофага. Я, стоя на коленях, последовала его примеру: через край окинула взором последний приют нечестивой Алисы Кромли. Увиденное так поразило меня, что я беспомощно всплеснула руками, ища опоры, и чуть не повалилась назад, но успела ухватиться за выщербленный бортик. В гробу лежала совершенно не тронутая тлением необыкновенно красивая креолка.

Алиса Кромли.

Ее платье давно превратилось в гниющие лохмотья, но кожа и волосы поражали свежестью, точно покойницу положили сюда лишь несколько часов назад.

— Это невозможно, — потрясенно прошептала я.

Услышав за спиной насмешливое фырканье, я отвернулась от нагонявшего жуть зрелища и увидела, что Себастьян скалит зубы.

— И это после всего, что с тобой случилось? — поинтересовался он, вскинув одну бровь, — После всего, что ты видела? Вампиры. Богиня. Гарпия.

— Ага, и все они, в общем и поодиночке, не могут быть правдой. Как и эта Алиса Кромли.

Веселье Себастьяна в здешней обстановке показалось мне слегка неуместным.

— Только не в Новом-два. Тут нет ничего невозможного.

— А как насчет победы над греческой богиней?

— Надо поторопиться, пока солнце не взошло.

Себастьян расстегнул сумку и извлек из нее садовые ножницы.

— Боже мой…

Мой желудок снова подвело, и к горлу подступила дурнота.

— Я так понял, самая почетная обязанность достается мне…

Видимо, он ничего другого и не предполагал, потому что, не дожидаясь ответа, повернулся к гробу, нагнулся и приподнял босую ногу Алисы. Я заметила, что на ней не хватает одного пальца.

О черт, черт, черт!

Вздрогнув, я отвернулась, но треск кости под ножницами оглушительно отдался в стенах гробницы. Мне казалось, что с минуты на минуту пробудятся рассерженные мертвецы, озлобленные на нас за то, что мы оскверняем их товарку, и я едва удержалась, чтобы не удрать оттуда со всех ног.

— Быстрее, — шепнул Себастьян, усаживаясь на пол спиной к саркофагу.

Он вынул из сумки ступку и пестик, ободрал с отрезанного пальца плоть, просушил косточку, бросил ее в чашку и принялся толочь, то и дело поглядывая на меня. Я стояла перед ним неподвижно, словно окаменев.

— Ты хочешь узнать или нет?

Я мучительно сглотнула, стараясь не поддаваться панике, но руки и ноги все равно дрожали от страха и слабости. Внутренний голос истошно вопил: «Беги же! Беги, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого кошмара, из этого мрачного склепа. Беги и не оглядывайся, и никогда больше не вспоминай!» Но вместо этого я, с трудом согнув колени, опустилась на пол рядом с Себастьяном и принялась смотреть, как он перетирает в ступке малюсенькую косточку.

В глубине души я уже понимала, что содержимое ступки так или иначе перекочует в мой организм, но думать об этом мне пока не хотелось. Я просто наблюдала и не задавалась лишними вопросами.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем Себастьян постучал пестиком о край чашки. На ее дно осыпался со стенок мельчайший костяной порошок.

— Подставь руку.

Я потянула носом воздух, но осталась неподвижна. Нет, на это я не способна. Я заглянула в бездонные серые глаза Себастьяна, но они оставались непроницаемыми. Его подбородок дрогнул — едва заметно, но от меня ничего не ускользало. А потом он сам взял мою руку и опрокинул содержимое чашки мне в ладонь.

— Мне тоже было страшновато, — спокойно признался Себастьян, — Но если понадобится, я смогу повторить. Это же просто кость, или пыль, совершенно безвкусная. Толченый булыжник. Вдохни.

Толченый булыжник, — повторила я.

Толченый булыжник. С этим-то я как-нибудь справлюсь. Я же сильная, справлюсь с чем угодно. Вот именно, с чем угодно…

Я сосредоточила все внимание на крохотной кучке порошка в руке — всего-то с четверть горсти. Толченый булыжник…Приблизив его к лицу и услышав, как под ребрами неистово колотится сердце, я наконец поднесла ладонь к самому носу и вдохнула.

Пыль устремилась по носовым проходам и осела в гортани — твердые крупинки вкуса… камня, действительно, как уверял Себастьян, и слишком сухие для моего пересохшего горла. Они слиплись в один комок, и я не могла их проглотить. Внутренности болезненно сжались в приступе тошноты. Меня и вправду едва не вырвало, но неожиданно перед глазами поплыло, и во всем теле я ощутила странное покалывание, словно под кожей струится слабый электроток.

Гробница накренилась, заваливаясь набок, будто карнавальный потешный домик.