Чтение онлайн

Сложенные в кучку камни и одиноко торчащая из болота колонна – это все, что осталось от храма Артемиды

Артемисион поражал воображение своим великолепием и размерами, но сегодня… Сегодня на его месте небольшое болотце, которое, мягко говоря, не подходит для хранения бесценных антиков. Теперь здесь царство лягушек, водяных черепах и аистов, облюбовавших для своих гнезд аккуратно сложенные в кучки старые камни и единственную сложенную из обломков колонну – все, что осталось от величественного храма.

Римская провинция

Для того чтобы отыскать храм Артемиды, археологам понадобилось почти 7 лет. Трудности, возникающие в делах подобного рода, известны: мало денег, сложно нанять рабочих, да и сама работа, как правило, идет по принципу «пальцем в небо». Эфес несколько раз менял местоположение, поэтому искать не только конкретное здание, но и целый город (даже не один!) представлялось едва ли не фантастикой. Тем не менее удача пришла уже в начале раскопок, когда Вуд, отдав распоряжение выжечь кустарник, сквозь клубы дыма увидел стену, как оказалось, построенную Лисимахом. Потом обнаружились руины греческих строений – гробница Андрокла, гимнасий, храмы. Отыскав жилые дома, стадион, мощеные дороги, бани и туалеты, археологи поняли, что находятся в настоящем римском городе, заново отстроенном и обжитом, видимо, в начале I тысячелетия. Окончательно сомнения рассеялись у развалин амфитеатра, где римским было все, от площадки и характерной формы кресел до табличек, на одной из которых сохранилась латинская надпись: «К храму».

Из сочинений античных историков известно, что 88 году до н. э. Эфес присоединился к восставшим против Рима анатолийским городам. Повстанцев повел за собой царь понтийский Митридат. Почти 2 года шла борьба, в погромах погибло более 80 тысяч мирных римских поселенцев, гибли сами малоазийцы, но в итоге победа досталась сильнейшему, то есть Риму. Это была эпоха Суллы – хитрого и коварного политика, диктатора, умелого и опытного полководца, которому в данном случае не понадобилось воевать. Сулла воспользовался победой своего соотечественника Гая Флавия Фимбрии, а затем, заключив мир с Митридатом, получил завоеванную им Анатолию и 2 тысячи золотых талантов в придачу.

Развалины Эфеса

Эфесцы, как пособники врага, были наказаны, к счастью, только материально. Им пришлось платить дань сначала Сулле, а затем, после убийства Юлия Цезаря (44 год до н. э.), еще и понтийским царям. Слава богам, тяжелые времена продолжались недолго. Под властью Октавиана Августа (римский император с 27 года до н. э.) Эфес стал не только полноправным городом империи, но и неформальной столицей римской провинции Азия. Без свободы, зато с почестями и деньгами, он существовал спокойно, был по-прежнему красивым и просвещенным, оставаясь таким до тех пор пока не пришли варвары.

Когда малоизвестный зодчий Квинтилий уложил последний камень в храм Адриана, городу оставалось процветать больше столетия. Тогда, в 138 году н. э., ничто не предвещало упадка, и неудивительно, ведь никто не мог знать, что умерший недавно император из рода Антонинов, в честь которого эфесцы воздвигли этот храм, был их последней надеждой на благополучие. Он стремился к единству в администрации и призывал к единению народы. Он сохранял мир с ущербом для себя и своей империи, любил искусство, покровительствовал наукам, ввел много преобразований, не исключая и армейских реформ. Император объездил почти все провинции Рима, скорее всего, бывал и в Эфесе, недаром здесь ему посвятили не просто памятник, а целое здание.

Храм Адриана

Храм Адриана, не отличаясь ни размерами, ни богатым убранством, все же относится к шедеврам античного зодчества. Когда-то перед его монументальным пронаосом (от греч. pronaos – «преддверие») стояли статуи. Сегодня от них остались одни пьедесталы, однако по надписям можно определить, что они изображали последователей Адриана, кстати, не столь выдающихся: Диоклетиана (284–305), Максимиана (285–305), Констанция (293–306), Галерия (293–311). Немногое сохранилось от тимпана, как в античной архитектуре называется треугольное западающее вглубь поле фронтона, обрамленное со всех сторон карнизом. Форма капителей колонн, а также изысканные рельефные орнаменты свидетельствуют о том, что создатель этого здания тяготел к коринфскому стилю. Две центральные колонны пронаоса поддерживают легкую арку со скульптурным лицом Фортуны – покровительницы города и самой любимой богини Адриана. Узоры, обрамляющие ее изображение, устремляются дальше, продолжаясь во фризах, которые тянутся по антаблементу тонкой, но до сих пор четкой линией.

Богиня случая Фортуна на арке храма Адриана

…и Горгона Медуза в люнете

Тяжелые архитравы обоих порталов оформлены пышным орнаментом, как и полагается зданию, посвященному столь высокой особе, как римский император. Портал, ведущий в наос – второе помещение храма, – увенчан люнетом, или горизонтально ограниченной снизу аркой. О том, кого изображает помещенная в ней женская фигура, полемика ведется уже много лет, но большинство спорщиков утверждает, что это горгона Медуза. В греческой мифологии так именовалась одна из трех крылатых сестер, обладательница настолько ужасной внешности, что всякий, кто осмеливался взглянуть на нее, рисковал обратиться в камень. У литературной Медузы были широко раскрытые глаза, вместо зубов торчали клыки, а вместо волос клубились змеи. В отличие от сестер боги не наделили ее бессмертием, чем однажды воспользовался Персей, сумевший отрубить жуткую голову. Однако и в таком виде она, к изумлению героя, продолжала превращать в камень все, на что падал ее мертвый взгляд.

Рельефная сцена с амазонками в сегодняшнем интерьере храма Адриана

Древние воины, веря в убийственную силу Медузы, использовали ее изображение как талисман. Голова с вздыбленными волосами-змеями чаще всего располагалась на щите, чтобы хозяин, не видя ее сам, мог напугать врага. Похожую роль это существо играло и в храме Адриана, только здесь неизвестный скульптор сделал свою героиню не такой уж страшной и вдобавок окружил ее цветами, ветками, листьями аканта. От того, что некогда охраняла Медуза, не сохранилось ничего, кроме отдельных рельефов под несуществующим потолком и обломка подиума. На нем, скорее всего, стояла статуя самого Адриана, которая, если учитывать скромность этого монарха, была единственным предметом убранства.

Дорога куретов

Люди античной эпохи придавали большое значение регулярной планировке городов. Ее основу составляла прямоугольная сеть прямых, равной ширины улиц, проложенных параллельно двум главным магистралям и образующих одинаковые как по величине, так и по форме кварталы. Греческий Эфес разрастался хаотично, но римляне исправили этот, по их мнению, недостаток, сделав его таким, какими привыкли видеть свои города. Крупной переделкой в конце IV века н. э. занялся зодчий Гиподамус. Он выполнял поручение, а может быть, и пользовался средствами императора Аркадия, первого владыки разделенного Рима, получившего власть над восточной частью империи, тогда как его брат Гонорий правил западной.

Получив практически новый город, эфесцы по обыкновению забыли того, кто строил, зато увековечили память благодетеля, дав его имя одной из улиц, – не главной, зато самой широкой и красивой. Впрочем, через пару десятилетий и об Аркадии никто не вспоминал, а улица получила название Пути к гавани, что соответствовало ее назначению и представляло гораздо лучше, чем имя монарха. Сегодня ее именуют Мраморным проспектом. Обрамленная высокими коринфскими колоннами, четкими рядами статуй, от которых остались одни пьедесталы, эффектно убранными зданиями учреждений и магазинов, она и теперь выглядит впечатляюще, поэтому нетрудно вообразить, какой она была раньше.

Развалины Эфеса

Греки были способны на многое, но их дороги, мягко говоря, оставляли желать лучшего, да и те чаще всего тянулись от храма к храму. Если верить Гомеру, чьи рассказы подтверждены раскопками в Трое, отдельные тракты – узкие и всегда повторявшие рельеф местности – покоились на каменных блоках, скрепленных между собой гипсом. Залитые слоем глины, сверху они накрывались грубыми каменными плитами. Середина этого безыскусного сооружения отводилась для повозок, а сбоку были устроены, вернее, протоптаны дорожки для пеших путников. В исключительных случаях, если путь шел через болото, для дороги возводили земляную насыпь, а если ей предстояло спуститься с горы – вырубали ступени. В классический период дорожная система Анатолии ограничивалась примитивными колеями для колесного транспорта. Они были до такой степени узкими, что не позволяли разъехаться двум повозкам.